Однокурсник президента - Анатолий Гончар

– И да. – Президент снова кивнул, но не так уверенно.

– Власть Тбилиси следует установить над всей территорией Грузии. – Дэвис воздел перст над головой и несколько раз потряс им.

– А-а-а… Америка поддержит нас в вопросе наведения конституционного порядка? – растерянно произнес президент Джорджии, и Джейк понял, что тот распознал вектор разговора, но желал услышать подтверждение своей догадки.

– Несомненно, весь американский народ на стороне грузинского правительства. – Фраза оказалась туманной, она как бы давала надежду, но вместе с тем те, от чьего имени велся этот разговор, не брали на себя никаких обязательств.

– Если так, – президент, видимо, не уловил подвоха, – мы начнем готовить подразделения обеспечения общественного порядка, сформируем особые полицейские отряды и объявим об операции по наведению конституционного порядка на собственных территориях.

Дэвис мысленно потирал руки, становилось совершенно очевидно, что сказав А, президенту теперь трудно будет не сказать Б.

– Никаких полицейских сил! – возразил Джейк, одной фразой сразу же отрезвив своего колумбийского однокурсника.

– Не понимаю… – На лице Майкла появилось растерянное выражение.

– Полицейских подразделений недостаточно! – Голос американского представителя твердел с каждым словом. – Вы задействуете армию и ударите по сепаратистам Южной Осетии всеми имеющимися у вас силами!

Веко президента непроизвольно дернулось. Не сразу он нашел в себе силы ответить.

– Использовав армию… – пауза, чтобы сглотнуть подступивший ком, – мы невольно столкнемся с российскими миротворцами. Применять вооруженные силы нельзя! – Последняя фраза прозвучала как крик души.

– Чтобы добиться победы, армию использовать необходимо! – Взгляд Дэвиса, устремленный на президента, стал жестким. – Войска должны нанести неожиданный, сокрушительный удар по Южной Осетии, и в первую очередь вы раздавите миротворцев! Именно их!

– Но… – робко попытался защититься президент.

– Никаких но! – Дэвис не позволил договорить.

– Как это никаких но? – взвился Майкл, на секунду вновь осознав себя суверенным президентом. – Русские не могут не отреагировать, они нанесут ответный удар…

– И так, и так нанесут, – не стал спорить американский друг.

– Это же означает войну! – Бледность покрыла лицо Майкла. – А это большая кровь, это тысячи жертв, русские направят авиаудар по столице. Это неприемлемо! У меня… у Грузии недостаточно средств для противодействия!

– Мы должны, – Дэвис дал твердо понять, что пославшие его люди не отступятся, – помочь вам восстановить целостность государства, даже если для этого потребуется проверить боеспособность российских подразделений. – Маска оказалась сброшенной, никаких иллюзий по поводу интереса заокеанских владык не оставалось. – Но смею заверить, разгореться полномасштабной войне позволено не будет. И за целостность столицы можешь не опасаться. Мы сразу же предупредим русских на этот счет. Сразу же!

– Но мировое сообщество обвинит меня в агрессии! – Президент нервно теребил галстук.

– Не обвинит, все продумано. Вторжение будет лишь ответом на действия русских.

– Если так… то конечно… но как мы это докажем?

– Не беспокойся, я же сказал тебе, все продумано… – В голосе Джейка окончательно стал преобладать покровительственный тон.

– А что, если русские вдруг сломят сопротивление моих войск? – Президент все еще продолжал сомневаться. – Вторгнутся в глубь страны?

– За это тоже не стоит переживать, неспровоцированный обстрел грузинской территории даст нам моральное право высадить на вашем побережье наш десант, который ни при каких условиях не позволит русским развить свой успех – если таковой вопреки всему случится. Наши корабли к моменту начала боевых действий будут находиться в Черном море, якобы в преддверии совместных американо-турецких учений.

Джейк, замолчав, потянулся к бутылке с вином, налил полный бокал и в несколько глотков выпил, словно спешил заглушить терзавшую горло жажду.

– Когда? – Президент, похоже, решился.

– В первых числах августа, точная дата будет сообщена позже. И… надеюсь, не надо напоминать о сохранении абсолютной секретности?

Президент возмущенно вздернул подбородок, но тут же сник.