Однокурсник президента - Анатолий Гончар

– Маркитанов! – рявкнул майор Кузнецов – командир первой роты. Решив проверить, как идет чистка оружия у третьей группы роты, он заглянул за пустующие палатки и обнаружил едва ли не идеалистическую картину – разложив разобранные детали оружия на старые плащ-палатки, разведчики группы, развалившись на расстеленных на земле ковриках, мирно дрыхли. – Маркитанов! – Рев Кузнецова мощностью своих децибел свалил бы, наверное, с ног быка. Бойцы, моментально ожив, склонились над оружием, прапорщик Маркитанов – он же Димарик, он же заместитель командира третьей группы, лениво пошевелившись, открыл один глаз.

– Димарик, блин! – Кузнецов быстро приходил в состояние бешенства. – Что за лежбище котиков?

– Где? – Маркитанов открыл второй глаз и огляделся по сторонам. Все разведчики его группы усердно чистили оружие.

– Минус два боевых! – заявил ротный.

– За что? – искренне удивился сладко позевывающий Димарик.

– Что? – От охватившего возмущения у майора не хватило ответных слов. – Чистить!..ля, приду, проверю! Найду грязь, – Кузнецов непроизвольно шлепнул правым кулаком по ладони левой, – марш-бросок вам обеспечен!

Он хотел сказать еще что-то, но, взглянув в простецкое лицо Димарика, махнул рукой и, развернувшись, пошел прочь. Вскоре его фигура исчезла за пологом ротной палатки.

– Фишки, вести наблюдение! – скомандовал прапорщик и в очередной раз лениво зевнул. Сидевший рядом сержант Абакумов понимающе кивнул.

– Леонов, Федот – правый, левый фланги; Смагин – тыл, – в свою очередь скомандовал он, и названные по фамилиям бойцы расползлись в разные стороны. Когда они наконец-то расположились на определенных им местах, Димарик уже спал.

Через полтора часа в ПВД вернулся старший лейтенант Андрей Есин – командир третьей группы, ездивший в стоявший по соседству полк по вопросу взаимодействия с артиллеристами, и изрядно утомившее Димарика тяжкое бремя командования группой перешло на командирские плечи. Теперь Маркитанов мог отдыхать совершенно спокойно…

Но, как назло, сон больше не шел. Лицо Кати – горячо любимой Катеньки, – как только он закрывал глаза, становилось таким близким и одновременно недосягаемо далеким.

«Катя, Катюшенька», – бесконечно повторял он, мысленно пытаясь дотянуться до расплывающегося девичьего образа. Но тот раз за разом ускользал, оставляя расползающуюся в груди боль. Когда же душевная тоска стала нестерпимой, Димарик сел и, согнав с себя сонное оцепенение, взялся за чистку и без того уже вычищенного «калашникова».

Где-то вдалеке загрохотал гром. Есин, взглянув на наползающие со стороны гор тучи, подхватил за ремень собственный, давно отдраенный бойцами автомат и, выпрямившись, коротко скомандовал:

– Заканчиваем!

Зазвенел металл крышек ствольных коробок, заклацали затворные рамы, защелкали спускаемые курки. Предохранители замерли в положении «мира».

– Вениаминыч, – Есин обратился к Димарику, стряхивавшему с колен сор, – оружие сдашь, хорошо?!

– Ты куда? – Вопрос был задан из любопытства, ничего сложного в том, чтобы поприсутствовать на сдаче оружия, для Маркитанова не было.

– Да я мышцу покачать пойду. – Старлей кивнул в направлении палатки тыловиков, где под навесом из маскировочной сети была сооружена скромная тяжелоатлетическая площадка.

– Так дождь, – вполне резонно возразил сворачивавший плащ-палатку Димарик.

– Я быстро, пару раз качнусь, и все, – пояснил Есин, – а потом, может, в карты в «тыщу» с мужиками разок сыграю.

– А-а-а, – высокомудро протянул Димарик, – тогда лады. На обед в столовку пойдешь?

– Да пойду, наверно. А может, на месте с мужиками что забодяжим. – Старший лейтенант неопределенно пожал плечами.

– Как хочешь, – хмыкнул Маркитанов, решив, что командир группы обедать сегодня в столовой не желает, – тогда я тебя ждать не стану.

– Не жди, – отозвался Есин, в голосе которого чувствовалось безразличие, – если что, я прямо от начвеща и пойду. Хотя вряд ли – Кошелев, – Андрей назвал начальника вещевой службы по фамилии, – что-то там на обед «замутить» обещал.

Доведя это до сведения своего подчиненного, старший лейтенант двинулся с места и, свернув за палатку, решительно зашагал в сторону плаца.