Родом из СССР - Валерий Николаевич Ковалев

«Какие немцы, сынок? Война давно кончилась», отвечает.

«М-да» переглядываются. «А мы до сих пор поезда под откос пускаем».

Слушатели весело загоготали.

– А вот еще один, – сказал Лешка. Началась травля.

Затем позавтракали оставшимся со вчерашнего дня пайком, запивая чаем, спустя час по вагону прошлись сержанты, – собрать вещи. Скоро прибываем.

В десять утра поезд выкатил из лесов, сбоку холодно мелькнула река, въехал на окраину большого города. За окнами потянулся современный жилой массив, перемежавшийся старинными постройками. В разных местах виднелись шпили костелов, над которыми низко висели облака.

Чуть позже состав втягивался на железнодорожный вокзал с неоновой вывеской Vilnius на фронтоне главного здания. Народу на платформах было немного, с неба сеялась мелкая крупа.

– Вот она, Прибалтика, – глядя в окно, сказал кто-то из ребят.

Зашипели тормоза, по вагонам прошла мелкая дрожь. Стали.

– С вещами на выход! – последовала команда

Глава 2. Учебка

«Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооруженных Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников.

Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине и Советскому Правительству.

Я всегда готов по приказу Советского Правительства выступить на защиту моей Родины – Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Вооруженных Сил, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами.

Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся».

(Военная присяга СССР)

– Рота подъем!

В казарме вспыхнул свет, затряслись двухярусные кровати. Спрыгнув со своей, Сашка принялся лихорадочно одеваться. Натянув бриджи и намотав портянки, сунул ноги в кирзачи*, занял место в шеренге на среднем проходе.

Шустрей! Шустрей! – расхаживал перед нею ефрейтор с нарукавной повязкой.

– Равняйсь! Смир-рна! – стал посередине. – Напра-во! Бегом вниз!

Дневальный в предбаннике широко распахнул дверь, рота загремела сапогами по бетонным маршам. На плацу перед казармой, в утреннем полумраке строились еще три (слышались команды)

Еще через несколько минут учебный батальон шеренгами по четыре вывалил за открытые ворота с красными звездами на створках. По сторонам бежали сержанты в тельняшках, над головами поднимался легкий пар от дыхания.

Уже третью неделю Сашка с друзьями находились в учебном центре ВДВ Прибалтийского военного округа, располагавшемся близ деревни Гайжюнай в двадцати пяти километрах от Каунаса. Учебка находилась в лесу, занимая несколько гектаров за бетонной оградой. Внутри штаб, казармы из серого кирпича, обширный плац и подсобные строения. Неподалеку полигон с аэродромом обеспечения.

Первые впечатления от части, куда попали, были не особые.

На помывке в бане всем помазали подмышки и лобки какой-то вонючей гадостью, а когда вернулись в раздевалку, оказалось что у Мишки сперли часы. Потом на вещевом складе, приказав сдать гражданку, всем выдали обычное солдатское обмундирование и кирзовые сапоги.

– А тельняшку? – спросил кто-то из парней.

– Ее надо заслужить, салага, – хмыкнул мордастый прапорщик. – Следующий!

Когда вышли со склада, увидели, как неподалеку десяток солдат под присмотром ефрейтора таскали доски.

– Чего строите, ребята? – поинтересовался кто-то из новичков.

– Сегодня прыжковой день, – цикнул тот слюной на землю. – Первый батальон прыгает, второй колотит гробы.

– ?!

– Ну да, – подтвердил один из солдат. – Вы что? Еще не поняли куда попали?

Под ложечкой засосало, всем стало тоскливо.

Кормежка оказалась тоже не подарок. На завтрак каша-размазня, кубик масла, хлеб, сахар и чай. В обед кислые щи и гречка с кусками жира вместо мяса, бледный кисель. Ужин – пюре на воде, жареная рыба, компот.

– Да, на такой хавке* не забалуешь, – оценили молодые.

На второй день пребывания в части, друзьям пришлось расстаться. Сашку с Витькой определили в первую роту, Мишку и Степана в третью.

Командиром первой роты оказался цыганистый капитан по фамилии Варава. Приказав выстроить курсантов на среднем проходе, толкнул речь. Из нее следовало, что новички прибыли в лучший учебный центр ВДВ, из них будут готовить младших командиров, а затем отправят в действующие войска.

– Ну а кто не потянет, спишем в стройбат. Ясно?

– Я-асно, протянули в шеренгах.

– Не ясно, а есть! – повысил голос.

– Есть! – рявкнули сто двадцать глоток.

– Приступайте, – обернулся к стоявшим позади еще нескольким офицерам с сержантами. Развернулся на каблуках и, скрипя начищенными хромачами*, оставил помещение.

Вскоре все были распределены по подразделениям.

Сашка с Витькой попали во второе отделение первого взвода. Командиром взвода был молодцеватый розовощекий лейтенант по фамилии Ильин, заместителем старший сержант Каллас – двухметровый блондин из прибалтов. Рядом с ним стояли еще трое: младший сержант по виду азиат и два ефрейтора. Эти были командирами отделений. Азиата звали Пак, ефрейторов Швыденко и Рыбин.

Далее всех развели по кубрикам (таких было четыре) где Ильин сообщил, со следующего утра в роте начинается курс молодого бойца. Продлится месяц. И сообщил, в чем заключается.

– Ну а после присяга и вперед, – закончил, расхаживая перед шеренгами. Все ясно?

– Так точно! – проорали курсанты.

– Ну, вот и хорошо. Каллас, продолжайте, – кивнул прибалту. После этого тоже исчез. Как и не было.

– Значит-т так, – чуть растягивая слова, оглядел тот взвод. – Сейчас будем пришивать погон-ны с петлицами и подворотнички.

Далее, распустив строй, разрешил сесть на кровати и табуретки перед ними. А двоих отправил в бытовку за иголками с нитками. Отделенные показали, что и как, приступили к работе. Один пришпандырил подворотничок с оборотной стороны ворота, у второго погоны оказались на спине, третий едва не пришил палец.

– Ну, вы и тупые – покачал головой Пак. – Переделать! (отодрал пришитое).

Когда закончили и результат удовлетворил командиров, занялись клемлением обмундирования. Начиная от шинелей с шапками и заканчивая «парадкой»*. Таинство выполнялось спичками, макаемыми в густой раствор хлорки, на подкладки наносился номер военного билета вадельца.

Затем показали, как правильно наматывать портянки и заправлять койки. Делали это все спокойно, в отличие от сержантов других взводов. Из смежных кубриков то и дело доносился «великий и могучий», в можно сказать виртуозном исполнении.

После обеда все продолжилось до ужина и вечерней поверки. Отбились*, полные радужных впечатлений.

– Левое плечо вперед! – заорал головной сержант, бегущая колона, свернула направо. Побежали под соснами, по внешнему периметру части со