Крестоповал. Война совести - Альберт Байкалов

Хвастун подошел и встал рядом. Пошарил по карманам, достал пачку «Винстона», вставил сигарету в рот, похлопал по карманам и вопросительно уставился на мужичка.

– Что, спички? – догадался тот.

– Угу, – кивнул Хвастун. – Если можно.

– А чего же нельзя? – повеселел мужичок, доставая из кармана зажигалку.

– Кто, интересно, эти расписания составляет? – Раскурив сигарету, Хвастун зло выругался. – Приедешь среди ночи и сиди жди, на радость всякому ворью и проституткам. – Он заговорщицки огляделся по сторонам и заговорил тише: – Знаешь, какой на этом вокзале криминал? У-у, – протянул он. – Ты куда едешь?

– В Днепропетровск, – ответил мужчина.

– В Украину, что ли? – прищурился Хвастун. – А чего, родственники там?

– Родственники, – эхом повторил мужичок. – Я в Иваново на стройке работаю. Вот отпуск дали… У нас-то с работой туго.

Хвастун понимающе кивнул:

– Развалили страну, мать его!

– Не говори, – согласился мужичок.

– Значит, с заработков едешь, – глядя на идущего в их сторону крепыша в спортивном костюме, вздохнул Хвастун и потер правой рукой подбородок. Этим движением он сделал знак рукой, что справа от него лох и его нужно начать «прессовать».

Щербатый прошел мимо, скрывшись за углом, однако тут же появился, уже в сопровождении Гвоздя, высокого, с массивной челюстью парня. На головах обоих кепки-бейсболки с длинными козырьками.

– Папаша, – обратился к Хвастуну Щербатый, словно они незнакомы, – шел бы ты по-тихому. А то опять за тебя вписываться придется.

– Понял, – часто закивал Хвастун, торопливо размял о край урны сигарету, при этом сделал так, чтобы закрыть пути отхода мужичку, и ретировался.

– Ну что, в столицу работать? – обратился к мужичку Гвоздь, глядя на него сверху вниз.

– Проездом на Украину. – Мужичок с тоской посмотрел на двери, за которыми скрылся недавний собеседник. – А у него что, проблемы были?

– Тебе какая разница? – хмыкнул Щербатый. – Ты о себе думай.

– А мне зачем? – заикаясь, спросил мужичок.

– У нас правило – пять процентов от суммы, которую везешь, отстегиваешь за охрану, – оттесняя мужичка от входа, пропыхтел Гвоздь.

– Зачем охрана?

– Хочешь узнать? – хохотнул Щербатый. – Это мы мигом.

Он слегка поддел мужичка плечом. Тот стал пятиться. Шаг, второй, и вот уже они в нише вокзального здания. Мужичок прижат спиной к стене.

– Будешь платить? – процедил сквозь зубы Щербатый.

– Конечно. – Мужичок часто закивал.

– Сколько везешь? – быстро спросил Гвоздь.

– Сорок…

– Сорок чего? – нахмурился Щербатый.

– Денег…

– Ты что, совсем плохой, да? – возмутился Гвоздь. – В какой валюте? Евро, баксы…

– В рублях, конечно, – почему-то обрадовался мужичок.

– Давай, значит, восемьсот. – Щербатый огляделся по сторонам.

Мужчина с готовностью запустил руку за отворот куртки.

– Постой! – схватил его за запястье Гвоздь. – Может, там у тебя пушка газовая?

– Да вы что, мужики…

Мужичок медленно извлек бумажник, открыл его и едва попытался отсчитать купюры, как Щербатый забрал все.

– Дай пересчитаем, а то везешь, может, лям, а нам втираешь, что сорок…

– Зачем мне врать? – возмутился мужичок.

Щербатый вынул пачку тысячных купюр и стал считать, постепенно разворачиваясь к свету. Как раз из подошедшего поезда высыпал народ. Гвоздь дернул его за локоть:

– Давай отойдем, что здесь светиться?

Мужчина не успел глазом моргнуть, а его охранников и след простыл…

– Ну что? – Хвастун посмотрел в зеркало заднего вида на усевшихся на заднее сиденье Щербатого и Гвоздя.

– Сорок тонн у него слили…

– Не густо, – вздохнул Хвастун и, не оборачиваясь, поднял ладонь на уровень уха.

Гвоздь вложил ему в руку пачку купюр, которая тут же исчезла под сиденьем.

– Сваливаем? – спросил Щербатый.

– Квас «наколку» дал. – Хвастун зевнул. – Нефтянику вещи тащил. Тот лопатник засветил. Баксов, говорит, тонн двадцать…

– И где он? – заволновался Гвоздь.

– Клим пасет…

– Один? – Гвоздь подскочил на сиденье.

– Не суетись, – осадил его Хвастун. – Белла, как случай подвернется, склеит его…

– И что, он с ходу поведется? – недоверчиво спросил Гвоздь.

– Белочку не знаешь? – усмехнулся Хвастун. – Знает свое дело.

Сбоку машины появилась худосочная фигура в униформе носильщика.

– Квас! – зачем-то прокомментировал Гвоздь.

Хвастун надавил на кнопку стеклоподъемника.

– Короче, терпила в Шереметьево сейчас поедет, – быстро заговорил Квас в образовавшуюся щель. – Клим ему проехал по ушам, будто тоже с поезда…

– А чего ему в Шереметьеве делать, нефтянику-то? – недоуменно протянул с заднего сиденья Гвоздь.

– Он инженер, летит в Норвегию, – пояснил Квас. – Там какие-то дела…

– Теперь ясно, – облегченно вздохнул Гвоздь.

– Тебе какая разница?! – вспылил Хвастун и завел двигатель. – Все, в аэропорт валим, там его делаем…

* * *

Наблюдая через стекло, как гигантский «Боинг» медленно причаливает к телетрапу, хрупкая, похожая на подростка девушка в кожаной куртке и джинсах задумчиво крутила в руках микрофон. В карих глазах легкая усталость и затаенная тоска, какая бывает у людей, свыкшихся с ожиданиями. Тонкие, слегка вздернутые у висков брови, украшенный веснушками носик забияки, коротко стриженные каштановые волосы… Чувствовалась во всей этой внешне спокойной внешности скрытая энергия и взрывной характер.

– Как думаешь, Звонок, мы здесь надолго застрянем? – обратился к ней угрюмого вида увалень, держащий в опущенной вдоль туловища правой руке видеокамеру.

Девушка, которую назвали Звонком, холодно посмотрела на него:

– Устал?

– Нет, – замотал он головой.

– Тогда не стони!

– Я не стону, – обиженно оттопырил он нижнюю губу. – Не хочется ночь в студии на стульях коротать…

Ольга поправила на плече ремешок сумочки:

– Не хочется, увольняйся…

– Чуть что, сразу увольняйся, – расстроился он, отчего нижняя губа отвисла еще больше. – Взяли моду…

Ольга Званцева была жестким человеком. Спуску не давала ни себе, ни тем, кто от нее зависел. Могла ночь напролет сидеть под проливным дождем или в холод ради нескольких минут съемки. Жизнь ее не баловала, а закаляла. Родилась Ольга недалеко от границы с Китаем, в семье военных. Большую часть жизни родители провели в скитаниях по отдаленным гарнизонам, пока не осели в Воронеже. Там Ольга окончила школу и поступила в государственный университет, на факультет журналистики. Будучи еще студенткой третьего курса, попала на местное телевидение, а получив диплом, отправилась завоевывать московские телеканалы. Ей все давалось легко. Немного везения, знаний и обаяния, и вот она уже делает остросюжетные ролики на НТР. В начале этого года ей предложили снять фильм о старообрядцах…