Территория захвата - Иван Стрельцов

Разговор двух новых знакомых был, что называется, ни о чем. Говорили о женщинах, вспоминали забавные случаи из жизни, перебивая друг друга. Когда бутылка была уже наполовину опорожнена, Денис неожиданно трезвым голосом произнес:

— А знаете, Юрий Сергеевич, этих шестерых «духов», что прокуратура пыталась навесить на меня, пришил я.

— Каких «духов»? — изобразил недоумение Бережной.

Давыдов хмыкнул, почесал указательным пальцем кончик носа и снова заговорил:

— В Чечню я попал летом девяносто девятого, когда ваххабиты решили подмять под себя весь Северный Кавказ. В общем, отшвырнули мы их от Дагестана и погнали обратно в Чечню — как говорится, добивать зверя в его собственном логове. Постепенно бои с равнины перекочевали в горы, вот тут и началась настоящая война. «Духам» раздолье, сплошная «зеленка», только успевай подходить незамеченным к дороге да бей по нашим колоннам. А там, прикрываясь складками местности да лесом, рви когти, и никакая артиллерия или авиация тебе ничего не сделает. Одним словом, настоящая партизанская война. И никакие танковые армады или полчища мотострелков тут не помогут. Единственное средство от мобильных партизанских групп — такие же мобильные группы спецназа. Весь упор в этой войне делался на рейдовые разведывательные диверсионные отряды. Я к этому времени в нашем сводном батальоне состоял на должности командира разведроты, и таких групп в моем подчинении было аж девять штук. В общем, не было дня, чтобы одна-две группы не уходили на боевые. Только вот однажды группа, которой командовал мой дружок Серега Балунов (позывной Балу), напоролась на засаду. Радиста вместе с рацией разнесли на куски из «мухи», а оставшуюся без связи группу загнали в ложбину и целенаправленно добивали. Никто из разведчиков не сдался, братишки дрались до последнего патрона, последней гранаты.

Сделав короткую паузу, Денис сдавленным голосом попросил:

— Наливай, Сергеич.

Бережной наполнил одну рюмку, Давыдов не стал его дожидаться и одним глотком вылил благородный напиток в рот. Сморщившись, шумно выдохнул и продолжил:

— Нашли ребят через два дня в той же ложбине. Тела «духи» распяли на крестах самодельных, не отказав себе в удовольствии отрезать головы и половые органы, распороть животы. Головы с выколотыми глазами и этими самыми половыми органами во рту были насажены на колья. Что пережил я и мои ребята — рассказывать не буду, только там мы поклялись, что ни один из убийц долго не проживет.

Денис опустил голову и замолчал, только Бережному на этот раз подсказка не потребовалась — он молча наполнил рюмки. Выпили, не чокаясь.

— В общем, выяснить, чья «работа», оказалось несложно. Тут нам помогли и гэрэушники, и чекисты. Через свою агентуру выяснили, что победой над морпехами хвастался Салман Машуев, командир отмороженных «индейцев». Короче говоря, собрали мы как можно больше информации об этом мяснике и его людоедах и начали охоту. Из восьми групп две находились в постоянной готовности или шли по следу каннибалов. А когда кого-то из этих гадов кончали, то обязательно запихивали в пасть кусок свиного сала, чтобы, значит, и Аллах их не принял, да и родственники не могли по-человечески похоронить.

За полгода большую часть банды мы вычеркнули из списков живых и уже подбирались вплотную к главарю, когда знакомый опер из военной контрразведки сообщил, что «индейцев» накрыли в родном селе Машуева вэвэшники. В общем, банда уничтожена, а пятеро боевиков вместе с самим Салманом-«мясником» захвачены в плен и ждут отправки в Грозный. И еще шепнул мне контрразведчик, что местные воротилы (правда, так он и не узнал, кто именно) собрали большие деньги, чтобы выкупить «мясника», и даже смогли с кем-то из наших большезвездных тузов договориться. Допустить, чтобы «мясник» ушел, я не мог, обсудил это дело с комбатом, он дал «добро». Взял одну из групп и отправился к братьям по оружию. Короче говоря, торг бы недолгий. Две канистры коньячного спирта — и пленных «духов» вованы передали нам. Вывезли мы Салмана с его уродами подальше в горы, и там я их собственноручно расстрелял. Заставил встать на колени, мои бойцы сунули каждому в пасть по куску свинины, а я стрелял в затылок. Трупы мы потом сбросили в расщелину и сверху взорвали кусок скальной породы, который скрыл все следы. Прибыв в штаб, сообщил о побеге группы боевиков из-под конвоя. За это меня отстранили от должности и отправили в Балтийск. Только добраться до места не удалось, к этому времени вышла статья, меня арестовали еще в пути и «закрыли» в Лефортово.

В купе повисла гнетущая тишина, которую нарушал лишь стук колес на железнодорожных стыках.

— Жалеешь, что так сделал? — глядя прямо в глаза старлея, спросил Бережной.

— Жалею? — нервно рассмеялся Денис. — Да если бы мне сказали, что самого расстреляют за этих «духов», все равно кончил бы этих волков. Жаль, что теперь мне дорога в Чечню заказана.

Денис замолчал, откинувшись на стенку купе, вздохнул, как человек, сбросивший тяжкий груз. На самом деле так оно и было, разведчик морской пехоты действительно сбросил груз со своей души, открывшись случайному пассажиру.

Юрий Сергеевич уложил парня в постель, накрыв сверху одеялом. Выключив диктофон, он некоторое время смотрел на спящего, погруженный в собственные мысли.

День клонился к вечеру, солнце опустилось до верхушек деревьев и на стенах купе разыгрывало сценки из репертуара театра теней…