Культурист - Борис Седов

Все произошло естественно – и красиво. Сначала кончилось шампанское, потом Вика сварила кофе, не допив чашку, поднялась с кресла, подошла к окну, некоторое время неподвижно стояла перед ним, а потом решительно повернулась лицом к Невскому и попросила: «Поцелуй меня». Он поцеловал, чувствуя, как жарко и часто задышавшая Вика дрожит в его объятиях. Легко, словно пушинку, Влад поднял ее на руки и отнес в соседнюю комнату, на кровать. Они занимались сексом часа полтора без перерыва, так неистово лаская и стискивая друг друга, словно боялись, что в следующую секунду их разлучат навсегда. Не разлучили. Просто время пролетело незаметно, и силы у обоих вдруг иссякли. Испытав третий по счету оргазм, Вика в последний раз застонала, напряглась всем телом, по-кошачьи впиваясь пальцами в подушку, после чего затихла. Сразу же кончил и Невский, не удержавшись от глухого, почти звериного рычания. И повалился рядом, тяжело дыша, весь мокрый, обессиленный и счастливый. Счастливый оттого, что на исходе безумного дня судьба – словно в качестве отмазки за причиненное зло – неожиданно подарила ему такую страстную и искушенную женщину. А еще оттого, что он, Влад Невский, не ударил лицом в грязь, не обманул надежды опытной любовницы и смог доставить Вике наивысшее наслаждение. Вон как блаженно улыбается, перебирая лапками, точно пригревшаяся на груди кошка. Только «мур-мур-мура» не хватает …

Обняв Вику, Влад поцеловал ее за ухом и прошептал:

– Ты чудо.

– Ты тоже, – Вика сладко потянулась, затем быстро перевернулась на бок, обвила шею Невского руками и потерлась кончиком носа о нос Влада. – Я уже и не помню, когда меня в последний раз так качественно трахали. Коленки до сих пор дрожат. Разве что в студенческие годы. Был у меня до мужа горячий воздыхатель, Артем из Сочи. Да и то… Три раза за ночь никогда не кончала. Даже два не кончала. Только один, и то – под настроение. Господи, как хорошо-то! Повезет той девчонке, которой достанется такой парень.

– Может быть, – не без удовольствия поскреб грудь Невский. – А почему с такой грустью?! – он слегка приподнял бровь.

– Потому, Владик, – Вика медленно провела кончиком пальца по щеке Невского и тихо рассмеялась. – Потому. Потому что этой девушкой, увы, буду не я.

– А вдруг? – Влад потянулся и нежно укусил Вику за мочку уха. – Вот возьму, отобью и женюсь. Запросто! Хочешь?!

– Мальчишка ты еще совсем… Не обижайся, это правда. Если бы ты был зрелым мужчиной, то не стал бы говорить такую ерунду… С ума сойти! Только что я впервые со дня свадьбы изменила Андрею. И знаешь, что самое противное?

– Что?

– То, что я ни капельки об этом не жалею! Гореть мне, грешной, в аду.

– Сказки, – фыркнул Влад. – Первый класс, вторая четверть.

– Не сказки, – покачала головой Вика. – Мы ведь с мужем не просто расписаны и проштампованы. Мы в церкви венчались. А там, если ты не в курсе, жених с невестой клятву верности Богу дают. Теперь я стала прелюбодейкой. Бог все видит. И он меня накажет. Не в этой жизни, так в следующей. Но, знаешь, почему-то ни чуточки не страшно.

– Стоп, – посерьезнел Невский. – Не надо про религию, а? Пожалуйста. Я прошу тебя.

– Странно, – помолчав, задумчиво произнесла Вика. – Ты… с такой неприязнью произнес слово «религия». У тебя плохие воспоминания?

– Да уж, – процедил Влад. – Обхохочешься…

– Расскажи мне! – встрепенулась Вика. – Ужасно интересно! Ну расскажи, а?! Владик, милый!..

Невский долго отнекивался, но в конце концов уступил женскому любопытству и рассказал их с Юлей историю… А попутно – обо всех своих злоключениях, закончившихся вчерашним появлением в этой коммуналке. Вика слушала молча, ни разу не перебив, только время от времени прижимала руку Невского к своей горячей щеке и гладила, гладила, словно успокаивая. Когда Влад закончил свой рассказ, она поцеловала его в губы, тихо прошептала:

– Бедненький, досталось тебе, – и вдруг попросила, совсем как ребенок, сгорающий от любопытства и одновременно стесняющийся своей назойливости: – Слушай, а покажи мне шрамы от пуль?! Никогда раньше ранений не видела.

– Смотри, не жалко, – Влад откинул одеяло и согнул ноги в коленях. В пробивающемся в комнату с улицы тусклом свете фонарей две затянувшиеся розовые ямки на голенях были хорошо различимы даже в сумерках. Вика провела ладонью по каждой ноге, чуть коснувшись мягкими губами пулевых отверстий, а потом свернулась калачиком рядом с Невским, положила голову ему на грудь и спросила:

– Что ты собираешься делать завтра? Уедешь или…

– Я еще не решил. Завтра Антоха принесет баксы, там видно будет. По интуиции.

– Если решишь не уезжать, – прошептала Вика, еще крепче прижимаясь к Невскому, – обещай… что… что ты…

– Я не исчезну, – пообещал Влад. – Если ты, конечно, это имела в виду.

– Да. Это. Не исчезай, – кивнула головой Вика. – Я не хочу тебя терять. Я знаю, у нас нет будущего. Я слишком старая для тебя. Но я ведь ни на что не претендую. Просто, пожалуйста, будь со мной, пока не встретишь другую девушку. Этого вполне достаточно. И… еще одна просьба. Не говори Антону, что у нас с тобой… все так хорошо получилось. Ладно? Ты не подумай ничего такого. Он для меня просто сосед, мальчишка. Но, не знаю почему, мне будет стыдно смотреть ему в глаза, если я буду знать, что он в курсе. Так что пусть эта замечательная ночь останется нашей маленькой тайной. Договорились?

– Конечно, – отозвался стремительно погружающийся в сон Невский. – Само собой. Я бы и так ничего Индейцу не рассказал…

– Я знаю, – шмыгнула носом Вика. – Я просто так попросила. На всякий случай. Ты спи, если хочется. Тебе обязательно нужно как следует отдохнуть. Спи, Владик. Спи, милый…

Утром, в начале девятого, Вика – уже одетая, причесанная, накрашенная и благоухающая духами – разбудила Невского и, чмокнув, извиняющимся тоном сообщила, что ей пора убегать на работу. Протирающему глаза, зевающему Владу пришлось десять минут ждать, пока с общей кухни уберется восвояси одна из соседок, чтобы он смог незамеченным проскользнуть в комнату Индейца, рухнуть на диван и проспать там еще три часа. До самого обеда. Во второй раз Невский продрал глаза только в двенадцатом часу, услышав в коридоре гулкие, быстро приближающиеся шаги и безошибочно приписав их Антохе. И не ошибся. Зайдя в комнату и прикрыв дверь, Индеец втянул ноздрями воздух, безошибочно уловив в нем едва слышимый перегар, долго таращился на помятую, опухшую со сна физиономию сидящего на диване Влада, прежде чем спросить:

– Что пил? И где всю ночь шлялся?

– Как всегда, по бабам, – абсолютно честно ответил Невский. – А пил шампанское. Чисто культурно. Бутылочку на двоих.

– И как успехи на половом фронте? – фыркнул Антон.

– Отлично, – кивнул, широко зевая, Влад. – Только в пятом часу на массу надавил, – снова не солгал он.

– Тогда ништяк, – Индеец сел рядом, достал из куртки пачку «Мальборо», подвинул к себе стоящую на столике пепельницу. – Ладно, иди мой рожу. В темпе. Дело есть.