Зашифрованная жизнь - Сергей Соболев

– Что мне делать, Виктор? Какие будут «ценные указания»?

– Минутку…

«Минутка» растянулась на добрые пять минут.

– Алло! Ты на проводе?

– Да, я внимательно слушаю.

– Вот что, Анна. Когда закончим разговор, ты поедешь в свой банк. Скажешь менеджеру, который работает по твоей теме, что готова погасить долг.

– Понятно.

– Но уточни у него, переводить ли деньги банку или отправить на счет коллекторского агентства.

– Тоже понятно.

– Далее. Сними со счета две тысячи долларов и проконвертируй. Расплатись за долги по коммуналке – полностью!

– Ясно.

– Позвони также страховщикам, пусть назначат тебе время для аудиенции. Тебе придется к ним съездить и оформить соответствующие бумаги.

– Понятно.

– Веди себя естественно.

– Это как?

– Как вела бы себя обычная женщина, попади она в твою ситуацию. После визита в банк съезди в «Славянский»… Ну, или в «Рио». Походи там, слегка пошопингуй! Можешь – и даже должна! – заехать в пару-тройку автосалонов. Там приценишься к вариантам с покупкой новой тачки…

– Хм… Ход мыслей понятен.

– Во второй половине дня тебе позвонит следователь.

– Поняла.

– Он вызовет тебя – устно – в следственное управление на завтра, на девять утра. Для дачи показаний. Там мы с тобой обо всем подробно поговорим.

– Хорошо, Виктор.

– Будь внимательна, Анна! И осторожна.

– Спасибо за предупреждение. – Козакова увидела в зеркале туалетной комнаты свою кривую усмешку. – Я постараюсь.

Она переоделась для выхода в город. Подкрасилась, выпила чашечку кофе, выкурила дамскую сигарету.

– Майя, не могу тебя с собой взять…

Присев на корточки в коридоре, Анна погладила фыркающую из-за обиды мопсиху по гладкой спинке.

– Я ведь не на колесах… враги сожгли родную «Шкоду»! Ну ничего, ничего. Дела у нас, дорогая, постепенно налаживаются.

Козакова вышла из подъезда. От ее «Шкоды» осталось лишь пятно гари и копоти на асфальте. В небе белыми мухами вьются редкие снежинки, подхватываемые свежим ветерком.

Она повесила сумочку на плечо, затянула чуть потуже кончики платка и зашагала в сторону остановки. Ей надо в центр, а на остановке всегда дежурят два или три таксомотора…

Анна пересекла по диагонали свой двор, затем двор соседнего здания. Услышав за спиной звук автомобильного двигателя, обернулась. И остановилась на тротуаре, чтобы вначале пропустить выезжающий со двора синий микроавтобус с тонированными стеклами, а уже потом перейти улицу.

Водитель фургона нажал на тормоза. Одновременно кто-то снаружи дернул в сторону боковую дверь. Из салона, а также через правую переднюю дверцу на тротуар выбрались трое мужчин. Двое – в камуфляже, в служебных тужурках, в масках, с короткоствольными автоматами. Третий – в цивильном, но лицо его тоже сокрыто шлем-маской.

– Анна Алексеевна Козакова? – прозвучал глухой мужской голос.

– Да… А в чем дело?

– Гражданка Козакова, попрошу проследовать с нами!

Она не успела издать и звука, как двое спецназовцев – или кто они есть – взяли ее под локти. И буквально внесли, втолкнули в салон микроавтобуса.

Ее силком усадили в кресло. Она попыталась освободиться, но ее держали плотно, крепко! Кто-то закрыл боковую дверь. Водитель, не глушивший мотор, сразу тронулся и покатил на выезд из нового микрорайона.

– Э-э… Господа… товарищи! – Анна попыталась все же привстать с кресла, хотя ее и «привязали» крест-накрест специальными ремнями, напоминающими ремни безопасности. – Что происходит? Куда вы меня везете?

Кто-то из крепких мужиков в масках защелкнул на ее запястьях наручники. В следующее мгновение что-то остро кольнуло в левое предплечье. Козакова охнула; больно! Хотела выдать возмущенную тираду, но язык вдруг сделался непослушным… В глазах захороводили снежинки – они были почему-то крупные, как звезды, яркие и разноцветные.

И этим снежным или звездным вихрем Анну закрутило, вознесло в темное бесконечное небо, где она и растворилась, исчезла бесследно.