Зашифрованная жизнь - Сергей Соболев

Пока Козак, войдя с чужого компа на нужную ему страничку, вводил данные в соответствующие формы электронного банкинга, Сэконд успел переодеться в комплект служебной формы. Подойдя к маленькому «кухонному» столику, он разлил в две кружки из колбы компактного кофейного аппарата горячий напиток.

– Сливки? Сахар?

– Что? А… спасибо, без сахара.

Открылась наконец страничка с его, Козака, банковской бухгалтерией. Иван уставился на экран. Правая бровь поползла вверх.

– Майкл… Здесь какая-то ошибка.

– Ошибка? В банковской проводке?

– Да. Не могли бы вы взглянуть…

– Банковский счет… это очень личная тема! – Сэконд усмехнулся. – Но если вы просите…

Когда он опустился в другое кресло, Козак повернул к нему экраном ноутбук.

– Вот, взгляните. Кажется, бухгалтерия перепутала порядок цифр.

Сэконд, мельком посмотрев на экран, перевел взгляд на сотрудника.

– Пятьдесят тысяч в активе. И что не так?

– Но… У меня было только одно поступление. В августе… Мне переводили авансом пятьсот долларов с хвостиком… С другого счета в том же банке.

– Да, в выписке с вашего счета они значатся. И что вас смутило?

– Сумма перевода. Я подумал, что это может быть ошибкой. Хотели перевести… допустим, пять тысяч. А перевели в десять раз больше.

Сэконд покачал головой:

– Нет никакой ошибки, Иван. В нашей фирме бухгалтерия ведется образцово.

– Тогда… Тогда я ничего не понимаю. Пятьдесят тысяч долларов… Мне на счет? Это большая сумма.

– Согласен, не маленькая, – спокойным тоном заметил Сэконд. – Но вы заработали эти деньги, Иван.

– Заработал?

– Да, именно так. Банковская проводка… эта вот цифра, которую вы видите, включает в себя бонусы.

– Это вроде премиальных?

– Верно.

– А могу я знать, за что?

– Конечно. Двадцать тысяч за своевременные и умелые действия во время инцидента возле моста. Десять – за то, что пристрелили обезумевшего полицейского возле здания суда. Того самого, который убил нашего прежнего босса. И еще десять – за участие в одном мероприятии… Кстати, у меня к вам вопрос.

– Да, Майкл.

– Чем вы занимались позапрошлой ночью?

– Позапрошлой ночью?

– Вы одессит? Не надо отвечать вопросом на вопрос.

– Хм… – Козак поскреб в затылке. – Здесь был, на базе. Спал, наверное. А в чем дело?

– Вы уверены?

– Да, конечно. Где же я еще мог быть?

– Приятно иметь дело с умным человеком. Вот за то, что позапрошлой ночью вы спали сном младенца, вам и выплачивается дополнительный бонус! А чего вы ждете, кстати?

– В каком смысле? – удивился Иван.

– Вы жаловались недавно, что у вас нет связи с близкими. И что вы не можете перевести деньги…

– Я могу сделать банковский перевод?

– Это ваши деньги. И вы вольны делать с ними все, что заблагорассудится.

Поскольку в архиве пользователя на страничке электронного банкинга были забиты реквизиты двух счетов Анны, операция перевода денег заняла не более минуты.

– Спасибо, Майкл… У меня просто нет слов! Камень с души…

– Отправили? Ну вот и хорошо. Пейте кофе! У нас еще есть несколько минут, чтобы затронуть кое-какие моменты.

Лицо Сэконда стало серьезным.

– Хочу спросить вас о ЧП возле военгородка. О том, что там случилось.

– Я не понимаю, о чем вы.

– Мне сказали, что вы начали стрелять. Первым.

– Я не понимаю.

– Да ладно… Вы открыли стрельбу по охранникам еще до того, как О’Нил выстрелил в шейха!

– Опять ничего не понял.

– Почему вы начали стрельбу? Ведь именно вы первым вступили в дело?

– Какое дело? Спасибо за кофе, Майкл. И за то, что дали попользоваться ноутбуком. Может, я пойду?

Он стал подниматься, но прозвучал сердитый окрик.

– Сядьте! Я еще не закончил.

– Хм… Я вас слушаю, босс.

– Вы знаете арабский?

– Арабский?

– Не обезьянничайте! Я задал вопрос.

– Арабского – не знаю. Разве что несколько слов: шлёнач… мафиш нишэкль… миш мумкин… шукран-афуан… гур, гури… эмши…[58]Ну, может, еще с десяток слов смогу вспомнить…

– Так почему начал палить по охранникам шейха?

– Каким охранникам? Какого шейха?

Сэконд бросил на него пристальный взгляд.

– А вы крепкий орешек. Ну что ж… сменим пластинку. Так вас, значит, дома жена ждет? Как вы, говорили, ее зовут? Анна?

– Да. Анна.

– А у вас есть при себе ее фото?

– Нет.

– Вы не носите фото любимого человека в портмоне? Так, как это делают большинство наших сотрудников?

– Нет.

– Так у вас вообще нет с собой фотографии жены? Или кассеты? Или «флэшки» со снимками?

– Нет.

– Гм… А почему? Вы что, не скучаете по родному человеку? Вам разве не хочется – хотя бы время от времени – посмотреть на фото любимой? И мысленно как бы пообщаться… пусть и на расстоянии?

– Я не взял с собой фото, – сказал Иван. – Если я буду каждый день пялиться на фотографию, или, того хуже, просматривать ролик…

– То что?

– То можно пожалеть о том, что вообще оставил этого человека одного. И еще о многом всяком и разном пожалеть.

– Пожалеть… – задумчиво произнес Сэконд. – Интересный подход. Некоторые считают, что жалость – первый шаг к слабости, а значит, к гибели. Чтобы выжить здесь, надо не распускаться и быть безжалостным.

Козак уже слышал эту сентенцию. Но не стал говорить, от кого именно.

– Ну что ж, Иван… – Сэконд посмотрел на часы. – Через десять минут – подъем личному составу. Может, у вас есть какие-то вопросы? А то в основном спрашивал я.

– Разве что один вопрос. Могу спросить?

– Валяйте.

– Вы превосходно изъясняетесь на русском, Майкл…

– Это не вопрос, а констатация факта. В чем вопрос?

– Где вы научились так здорово говорить по-русски?

Сэконд улыбнулся краешком губ:

– Человек, с которым вы беседуете, некогда родился в СССР.