Колумбийская балалайка - Александр Логачев

— …Идти надо, — сказал Алексей.

Послышался стон. Голова Татьяны покоилась на баллоне, ноги в траве. Судя по стону, идти ей никуда не хотелось. Это она подтвердила и словами:

— Еще полчасика… Сил нет…

— А оставайся, — легко согласился Алексей. — Мишку бери — и оставайся. За полчасика они точно сюда доберутся. А мы пойдем.

— Куда идти? — срывающимся голосом выкрикнула Татьяна. — Ты знаешь, куда идти?

— Как в лодке решили, помните? — сказала Люба. — По берегу, в глубь этой трахнутой Колумбии. Должны же здесь быть какие-нибудь деревни, города…

Татьяна пристально посмотрела на нее, но промолчала.

— В общем-то логично, — откликнулся Борисыч.

— Голосовать будем? — спросил Алексей.

Не дожидаясь ответа, принялся собирать их имущество, разбросанное по лодке, выкладывая на середину днища. Туда легли четыре доски для сиденья и гребли и лопатка. Любкино полотенце и Мишкины ботинки он выставил на борт.

— В такой обувке, как у нас, по лесу далеко не уйти. — Борисыч задумчиво — брать или не брать — вертел в руке гаечный ключ.

— Другой нет, — пробурчал Алексей, оглядывая их скудный скарб.

Босой Михаил подскочил к лодке, схватил ботинки по одному в руку, затряс ими. Шнурки, как возмущенные змейки, забились о кожаные борта.

— Да я в этих говнодавах через километр подохну!

— Ты хочешь, чтобы я тебе свои отдал? — Алексей мрачно сплюнул. — Оставайся! Все оставайтесь, кому охота посвиданькаться с этими мордоворотами.

— Погодите, чего зря надрываться… — Борисыч, засунув все-таки гаечный ключ в карман, подошел к Михаилу, взял у него ботинки. — Идти надо. Идти придется в том, что есть.

— Может, из этого сандалеты соорудить? — неожиданно спокойно предложил Леха. — Носок если обрезать, всяко легче будет.

— Ага, клоуна из меня сделать. Мать твою ети, штука баксов на кармане, а ходи в рванине, как помойный бомж… А, — вдруг махнул рукой новый русский, — режь! Слышь, матрос, я не умею, разрежь ты. Эй, Вовик!

Вовик закуривал под деревом обломок сигареты.

— Ботаник! — приблизился к нему Михаил. — Покупаю твои «кроссы» за двести баков, идет?

— Отстань от человека, — сказала Татьяна.

— А чего? Предлагаю нормальную сделку. Шанс навариться.

Вова, выпустив струю едкого дыма, опять сморщился, выкинул окурок после первой же затяжки и сменил тему:

— Может, к аэроплану почапаем? Майкл Дуглас и Кэтрин Тернер в одной кинохе тоже шастают по колумбийской чаще. И натыкаются на подбитый самолет, а в нем находят фуфырь с виски. И по кайфу оттягиваются в какой-то землянке.

— «Кроссы» отдаешь за двести зеленых?

— Лодку закопаем? — спросила в это время Люба у Алексея. Она уже влезла в камуфляжные штаны, теперь надевала ботинки.

— Да смысла большого нет, — пожал плечами Леха. — Спустим да зашвырнем подальше.

Татьяна наконец села, подогнув под себя ноги, натянула, насколько получилось, платье на колени.

— Между прочим! — вдруг подняла голову Люба. — Когда мы плыли сюда на моторке, я видела реку.

— Я тоже, — вставил Борисыч.

— Мы в другую сторону идем, забыли? — сказал Алексей, похлопав подругу по голени, и посмотрел на Татьяну. — Жаль, газету нашей испаноговорящей барышне не нашли. На ноги взамен портянок. Чего другое, может, приспособить? Лопух там какой или кусок резины…

— Ты не понимаешь, — сказал Борисыч. — Была одна река, может встретиться и другая. Как переправимся?

Татьяна застонала, вновь сползла на траву и улеглась в прежней позе.

— Да какие тут реки, не Волги же, переплывем. Плавать, думаю, все умеют.

— А крокодилы, Леша, пиявки? — Любу передернуло от омерзения. — Анаконды!

Алексей не успел достойно ответить. Так, чтобы у баб пропала охота вести глупые разговоры, а появилось стремление активно готовиться к переходу.

— Пираньи! — снова поднимаясь, воскликнула Татьяна. Так, как будто пираньи были уже на подходе.

Теперь, похоже, моряк всерьез прислушался к словам женщин:

— Да, пираньи могут быть…

— А также тварь, пираньи покруче, — будничным голосом добавил Борисыч, закончив отрезать нос у одного из Мишкиных ботинок. — Зовется «чертова шпора», маленькая такая рыбка, как змейка, с шипами, загнутыми к хвосту. Очень она, понимаешь ли, любит забираться в естественные отверстия купальщиков, и вытащить ее оттуда можно только с помощью скальпеля.

— Так, я никуда не иду, — сказала Татьяна и снова легла.

— А ты откуда знаешь, эмигрант? — живо повернулся к старику Алексей. — Ты же вроде в Канаде обретался…

— А я вообще много знаю, матросик, — ухмыльнулся Борисыч. — Потому как пожил и книжки читать люблю… Слушай, договорились же: оставляем разборки до лучших времен.

— Ч-черт… — Алексей яростно почесал в затылке. — Верно, тварей тут до дури.