Капитаны судьбы - Игорь Леонидович Гринчевский

Кстати, мы для рисования изображений в Беломорске массово привлекали молодых китаянок. В результате пошла гулять шутка: «от киностудии „Беломор“ у зрителей глаза косеют!»…'

— Не возражаете, если составлю вам компанию, Наталья Дмитриевна?

— Разумеется, присаживайтесь, Пётр Аркадьевич!

Представили их друг другу ещё в воскресенье, в местной церкви, но пообщаться пока не получилось. Столыпин входил в курс дел. Да и у мадам Воронцовой дел хватало. Но она очень любила начать день с чашечки кофе «внизу». И губернатор, зная об этом, решил, что пора начинать узнавать Воронцовых поближе. Раз муж отсутствует, он начнёт с супруги.

— Я не отрываю вас ни от чего важного?

— Нет, что вы! Предмет моих мыслей касается вас непосредственным образом! Я обдумывала пути совершенствования системы образовательных кредитов.

— Да, я наслышан, ваш банк широко предоставляет кредиты на образование, а вы с супругом и вашим папенькой активно содействовали открытию множества школ и училищ.

— За что нас уже многие активно критикуют. Они считают, что образование должно быть доступно обеспеченным классам, но не массе!

— Что за глупости! — вспылил Столыпин. — Бояться грамоты и просвещения, бояться света нельзя! Образование народа, правильно и разумно поставленное, никогда не приведёт к анархии[42]!

Натали снова улыбнулась.

— Вот поэтому я думаю над совершенствованием системы кредитования образования.

— Но о чем тут думать, простите? Стоимость обучения для одного человека известна, количество — тоже, ставки по кредитам банк определяет от стоимости денег на рынке. Разве что вы займётесь благотворительностью?

— Благотворительностью мы тоже занимаемся! — улыбнулась Натали и отхлебнула немножко кофе. — А суть моих мыслей позволит передать один анекдот.

Тут она сделала паузу, и Пётр Аркадьевич кивком показал, что внимательно ждёт продолжения. Одновременно показав бармену, что тоже не откажется от чашки кофе.

— В одну депрессивную альпийскую деревушку забрёл немецкий турист. Он подумывал снять номер в отеле на некоторый срок, но не был уверен, что номер ему понравится. В конце концов, он оставил пятьдесят марок в залог, чтобы не возвращаться, если номер ему понравится. Владелец же отеля мигом оделся и побежал к мяснику, которому задолжал за мясо и колбаски. И рассчитался с ним полученными деньгами. Едва он ушёл, как мясник бросился на соседнюю улицу и отдал полученные деньги ювелиру за колечко для своей жены. Ювелир же отправился в отель и погасил задолженность перед владельцем. Тут вернулся турист и забрал залог, потому что номер ему не понравился. В итоге деньги так и остались у туриста, но жители деревни погасили кучу долгов и с большим оптимизмом смотрят в будущее!

Пётр Аркадьевич вежливо посмеялся, отпил кофе, но комментировать не стал, а напротив, всем видом показал, что ждёт продолжения.

— Банк, если это хороший банк, должен искать такие «кольцевые расчёты» в реальной жизни. И свои схемы кредитования строить с их учётом. У нас есть множество контрагентов, которые принимают участие в обеспечении образования. На предприятиях Воронцовых делают резину и дерматин, а на фабрике Михельсона из них шьют прекрасные ботинки. Мы на сырьё, электричество, зарплату, ремонты оборудования, налоги и прочее тратим, если перевести на пару ботинок, всего около двадцати копеек. А продаём мы это сырье Михельсону по рубль двадцать. Так что у нас есть возможность целый рубль положить в банк на депозит. Под три процента. А он выдаст учащемуся кредит под четыре. Меньше никак — банку тоже нужно платить зарплату и налоги.

— И что из этого?

— В магазинах Империи ботинки Михельсона стоят два с половиной рубля. Но учащимся по нашей кредитной программе они достаются по оптовой цене рубль восемьдесят. А через год сеть магазинов «Вторые руки» выкупает эти ботинки. В среднем по полтора рубля. Немного подкрашивает, ставит новые набойки и продаёт. Причём, продаёт себе не в убыток. Так что учащемуся достаточно добавить всего тридцать копеек на покупку новых ботинок. И банк ему снова их даёт из наших самых депозитов. Ведь мы снова получаем рубль, и снова большую часть кладём в банк. Многие семьи уже только поэтому отправляют детей учиться.

— Простите, но я не уверен, что правильно понял вас, сударыня.

— Родителям становится гораздо легче! Дети, которые пошли в школу, получают обувь, форменную и рабочую одежду, горячее питание и образование. В счет кредита за них оплачивают часть проживания в доходных домах и общежитиях. А в реальном училище они могут не только начать гасить кредит, но и внести какую-то копеечку в семейный бюджет. Мотивация отдать ребёнка учиться — бешеная! Опять же, и детям мотивация. Тех, кто хорошо учится и старательно работает, ставят на более доходные работы. А самых головастых даже переводим в гимназии. И сами платим за них проценты. Вот эта небольшая часть — уже чистая благотворительность.

— Хм… Хорошо, с обувью вы можете такой финт провернуть. С одеждой, вероятно, тоже. Вискозное и медно-аммиачное волокно вы производите сами. Шерсть, лён и хлопок получаете взамен на ваши удобрения…

— Вы очень догадливы! — лучезарно улыбнулась Столыпину собеседница. — Немногие понимают это сами. Но и с остальным всё обстоит так же! Отопление у нас за счет мазута. Мазут мы сами получаем из нефти, добываемой в Ухте. Здесь перерабатываем, выгодно продаём керосин, да и прямогонный бензин с соляркой тоже наловчились перерабатывать и выгодно продавать. У нас есть, что положить на депозит, чтобы профинансировать отопление школ. Или вот взять господ Беляевых. Раньше у них здесь был один завод, теперь их шесть, да ещё столько же открыли конкуренты. Они снабжают нашу программу строительным лесом и фанерой для строительства школ, бумагой для учебников и тетрадок. Но ведь и мы снабжаем их реактивами для производства бумаги, клеями для фанеры и лаками для древесных изделий. Наши железные дороги и суда перевозят им грузы. Так что и тут мы вывели, где и как можно что-то выделить на финансирование.

— Однако!