Битва за масть - Александр Белов

Местным вертухаям надо было отдать должное. Обшмонали нетолько все карманы, но и каждый шов на одежде. Но, в общем, вежливо, если здесьвообще в ходу такие понятия.

– Одеваемся, на выход!

Хорош выход. Лучше бы с вещами – на волю. Как в кино. Но окино напоминали только знакомые по фильмам о революционерах «интерьеры»знаменитого Бутырского замка. Мерзкой масляной краской измазанные стены.Лязгающие под ногами металлические лестницы. Ряды дверей камер с глазками и«кормушками». Стойкий кислый запах.

– Лицом к стене! Проходим по одному. Руки за спину!

Камера была, видимо, не самой большой – человек напятьдесят. В напряженных лицах встречавших их арестантов сквозило между тем илюбопытство. Кто такие? С чем пожаловали?

На всякий случай, войдя, они как бы выстроились клином – сСашей Белым во главе.

– Здравствуйте, – поприветствовал будущих сокамерников Фил.

– Здорово… здравствуйте… – ответила камера нестройным гуломголосов.

Сделав несколько шагов, они остановились.

– Смотрящий кто? – Белый сразу выделил из всех короткостриженного парня умеренно-блатного вида, судя по всему – старшего по камере.

– Тут смотрящих нет, – ответил тот вполне дружелюбно. Идобавил философически: – Мы все здесь гости.

– Мы пройдем? – «по правилам» продолжил разговор Белый.

– Без проблем, – кивнул стриженый.

– Аккуратней, не зацепись, – с некоторым вызовом бросилкто-то из старожилов. Но на него не обратили внимания.

Пчела пристроился на тумбочке, привалившись спиной к стене.Космос – на широком и не слишком чистом подоконнике. Фархад и Саша по-турецкирасположились на нарах, а Фил остался стоять, широким своим плечом как быприкрывая вход в их отдельный закуток. И внимательным взглядом оглядывалкамеру.

– Сань, какого черта ты их впустил? – всплеснул длиннымируками Космос. – Сидели бы сейчас, водку пили…

– А ты вспомни, – строго, исподлобья глянув на него, ответилСаша, – как нас четыре года назад менты гоняли, и все поймешь. – Косуоставалось только грустно согласиться с Сашиными резонами.

– Фарик, я знаю, что нам надо поговорить… – тронул Саша заплечо Фархада, которому явно не терпелось ему что-то сказать. Важное, чегооткладывать нельзя буквально на минуту. Фара быстро-быстро перебирал пальцамисвои лазурные четки, которые невесть как ухитрился пронести с собой. Впрочем,Саша помнил, что даже в армии Фарик не расставался с ними.

– Сань, я так попал, – извиняющимся жестом Фара сложил нагруди руки. – И тебе будет плохо…

– Фара, давай потом, не здесь, да?.. – остановил его Саша. –Я суть дела понял.

– Как ты догадался? – почти с восхищением расширил глазаФархад.

– Птица Говорун отличается умом и сообразительностью, – счувством законной гордости подмигнул Саша.

– Ну, а Красная Шапочка говорит, – неунывающий Пчела травилбородатый анекдот, – бабушка, бабушка, почему у тебя такие большие уши? Сань,посмотри, – без паузы и с той же интонацией продолжил он, – вон того в красномпиджаке не узнаешь?

В противоположном углу камеры на нарах пристроилась весьмаколоритная троица. Лысый бугай карикатурно «новорусского» вида.Латиноамериканского типа красавчик с четким пробором. И третий – с большимизалысинами и бегающими глазками, тот самый – в красном пиджаке…

* * * * *

– Не дергайтесь, утром отпустят, – слишком уверенно, словностараясь самого себя убедить в собственной правоте, вещал тот, что в пиджаке.

И Каверин, а это был именно он, повел носом, словноохотничий пес, взявший след. Враг был совсем рядом, и сначала матерый оперучуял его запах, а уж после, тотчас же, впрочем, и увидел – Белов со своейсвитой сидел близко. Слишком близко. Каверин скрипнул зубами. И, стараясьоставаться спокойным, объяснил бугаю:

– Сегодня всех метут, кто попадется.

– А кто дергается?.. Только ты один, Володенька, идергаешься. А нам-то, пацанам, чего? – развязно и несколько свысока «пригасил»его лысый…

* * * * *

Белый внимательно проследил за направлением Пчелиноговзгляда и зафиксировал «картинку»: