Пиранья. Война олигархов - Александр Бушков

– Подозреваю, чтобы услышать от меня, что мне это всенеинтересно. Ну совершенно нелюбопытно. Вы играете в некий свой покер, и чемзамысловатей комбинация и выше ставки, тем вам интересней. А топливо, рапсы-шмапсы,вагоны с эшелонами и люди на вас работающие, – всего лишь карты на зеленомсукне, не более. И я одна из этих карт… Причем я совершенно нормально к этомуотношусь. И знать хочу только то, что касается моего участка работы. Я хоть ине бодигард, но вот мне почему-то не все равно, что у вас шторы нараспашку, авы маячите перед окном. И вовсе не из-за беспокойства за вашу шкуру, а за своюсобственную. Ежели некие серьезные людишки действительно охотятся на вас, томогут шарахнуть из чего-то серьезного, оставляющего воронки размером с яхту. Инакроет всех, кто в кабинете беседует с вами умные беседы.

– Вот это я называю умным риском. Просчитать ситуацию,все взвесить и сделать правильный ход, – Малышевский, смеясь, опустился вкресло.

«Могу сделать такое предположение, что тест я успешнопрошел, – подумал Мазур. – Сделал, мать его так, правильный ход».

– Оксан, сходи узнай, что там у нас с билетами.

Адъютант кивнула и вышла. Олигарх проводил ее взглядом,причем отнюдь не похотливым, а когда за Оксаной захлопнулась дверь, повернулсяк Мазуру, враз посерьезнев лицом.

«Ага, прелюдия окончена. Вот сейчас-то и пойдет настоящийразговор, – понял Мазур. – Но самое интересное: зачем для прелюдиинеобходимо было присутствие Оксаны? Руку можно дать на отсечение – все непросто так. Потрахивает он ее, что ли? Ну и что? Товарищ Малышевский явно не изтех, кто делает что-то наобум и от балды, он, сука, все просчитывает наперед,ходов на двадцать, а то и поболее. Что твой Карпов с Каспаровым. Или кто у нихтам сейчас верхом на шахматном коне? Крамник, вроде… Ладно, поглядим, что будетдальше…»

– Я вынужден сразу предупредить вас, Кирилл Степанович,что с этого момента наш разговор приобретает сугубо деловой оттенок, –сказал Малышевский. – А это означает, что услышанное здесь автоматическипереводит вас в разряд посвященных. Это как у вас…

– Подписка о неразглашении, – подсказал Мазур.

– Вот именно, – кивнул он. – Это как точкавозврата. Знаете такой термин?

– Естественно, – позволил себе чуть усмехнутьсяМазур.

– Существует некий рубеж: пока ты его не перешагнул,еще есть время на разворот, еще можно вернуться, – все же позволил себеобъяснить суть вопроса Малышевский. – Перешагнул – и уже разворачиватьсяпоздно. Можно даже не кричать: ах, я ошибся стороной, думал, тут хорошо,простите-извините, перебегаю обратно… Не поймут, не войдут в положение и непростят. Я не стану вас запугивать, но хочу, чтобы вы накрепко уяснили одно:либо мы прямо сейчас прощаемся навеки, либо вы присоединяетесь к нам. И тогдапути назад уже не будет. Слишком многое поставлено на карту. Впрочем, что я вамговорю, разве в вашем… ведомстве все обстояло не точно так же?

– Очень похоже обстояло. Не сочтите за бахвальство, ноза всю историю нашего, как вы изволили выразиться, ведомства не случилось ни одногоперебежчика на другую сторону.

– Ох, завидую я вашему ведомству, – улыбнулсяолигарх. – У нас, увы, бегают туда-сюда только так…