Холодная ярость - Сергей Зверев

– Беги! – услышал Кондратьев крик Локиса и не раздумывая задал стрекача. Тут же раздалась автоматная очередь, и на белой шкуре медведя расцвели два ярко-красных пятна.

– Пошел вон, падла! – Володя добавил свой вопль к крику Кондратьева и снова полоснул из автомата по зверю, целясь в ноги. Убивать красавца Локис не хотел. Он сидел в аэросанях метрах в пятнадцати от происходящего и был уверен, что, прояви медведь излишнюю агрессивность – рожок в зверюгу он точно успеет всадить. А против этого никакой медведь не устоит. – Зверю-у-у-уга! – еще раз заорал Локис и снова для верности выпустил короткую очередь в снег. Пока мишка соображал, на кого же первого бросаться, Кондратьев успел на бегу подхватить свое оружие и полоснул очередью с другой стороны. Огорошенный громыханием, не привычный к такому шуму и отпору, подраненный медведь рыкнул для острастки, и, опустившись на четыре лапы, задал лихого стрекача, спасая собственную шкуру, подгоняемый радостными и грозными воплями победителей из спецназа.

– Надо было его грохнуть, – с сожалением произнес Кондратьев, переведя после схватки дух, – наверняка эта тварь забралась в нашу палатку и разорвала Карпушенко…

– Вряд ли, – откликнулся Володя, на всякий случай меняя автоматный рожок, – такое расстояние, как мы на аэросанях, мишка вряд ли пробежал бы. Это или другой шатун, или что-то иное. Ладно, – предложил он, – давай поищем следы. Если эти гаврики перебрались через расселину здесь, то наверняка наследили.

Сослуживцы подошли к краю пропасти и стали двигаться от нее, внимательно изучая снег.

– Вовка, давай сюда! – услышал через минуту Локис и побежал на крик. Вместо следов беглецов Кондратьев наклонился над чьим-то распростертым телом.

– Кто это? – поинтересовался Володя, присаживаясь рядом с товарищем и внимательно осматривая окровавленного мужчину. – На Еременко вроде не похож. Может, это тот, второй? С ним же еще ирландец пошел? – предположил Локис.

– Не знаю, – ответил Кондратьев, стараясь прощупать пульс. – Ишь, как его мишка отделал… Кажись, хана парню…

– Ребята, – по-русски произнесло тело, принадлежавшее старшему лейтенанту Шулипову, – вы кто?

– Тихо, парень, тихо, – заботливо откликнулся Володя. – Мы – российские спасатели. Сейчас доставим тебя в больницу.

– Не надо, – тихо попросил Константин Валерьевич, – не доехать мне. – Он скосил глаз на автоматы и заговорил снова: – Я – офицер ФСБ… – Он тяжело произносил слова, захлебываясь после каждой фразы накопившейся во рту кровью. – Здесь произошло убийство… Еременко…

– Вы его знаете? – насторожился Кондратьев, и в ответ фээсбэшник слабо кивнул головой.

– Он преступник… и убийца… Найдите его… – попросил умирающий.

– Да погоди ты отдавать богу душу, – возмутился Локис, – у нас аэросани. Сейчас мигом в клинику доставим.

– Позвоночник… – слабо прошелестели губы Константина Валерьевича, – немного осталось… Еременко… убил ирландца… у него снегоход…

– Откуда? – удивился Локис, но Шулипов только отрицательно качнул головой, мол, не знаю.

– Он уехал на снегоходе? – задал более конкретный вопрос Кондратьев и получил утвердительный кивок. – Давно?

Вместо ответа Константин Валерьевич сильно впился в руку Володи, глаза его на секунду заблестели и потухли…

– Отошел… – тихо произнес Локис, снимая с головы вязаную шапку и капюшон. – С собой заберем, – коротко приказал он товарищу и пошел за очередной плащ-палаткой. – Слушай, Башка, – задумчиво произнес Володя, заворачивая тело в брезентовую ткань, – а ведь наш этот Еременко совсем недавно тут был.

– Следы от снегохода видел? – спросил Кондратьев.

– Следы следами, – Локис глянул на товарища, – их я тоже видел. Но этот фээсбэшник сказал, что видел убийство. А мишка на него напал, ну, может, минут десять назад. Никак не больше. Значит, и Еременко отсюда слинял примерно в это же время, – сделал он категоричный вывод.

– Давай-ка поторопимся, – предложил однополчанин, – нам его след никак нельзя упускать. Да и посчитаться с ним не мешало бы. По всему видать – еще та штучка. Сколько людей из-за него полегло…

– Да и у самого, я так понял, руки в кровище… – справедливо заметил Володя, и друзья принялись сноровисто перевязывать тело фалом.