Дикий фраер - Сергей Донской

Когда «Тойота» замерла на пустынном шоссе, окаймленном двумя неприветливыми лесополосами, Стингер выбрался наружу первым, обогнул машину и сделал короткий приглашающий жест пистолетом:

– Пошли, Петушок. Желаю поскорее полюбоваться твоим сундуком с сокровищами.

– Чемоданчик это, а не сундук, – возразил белобрысый парень с выражением туповатого упрямства на лице.

– Слабо у тебя воображалка работает, – веселился Стингер, следуя за проводником в пяти шагах и готовый в любой момент открыть огонь по его ногам. – Про пиратов книжки в детстве не читал, наверное? Лихой был народ, фартовый… Флинт, капитан Блад, одноногий Джон Сильвер… Слыхал про таких?

– Сильвер – это тот, который Сталлоне? Так он вроде как при обеих ногах. Бегает и все такое… Не очень быстро уже, правда. Старый стал.

– Ну, ты, Петушок, прямо ходячая энциклопедия, – восхитился Стингер. – Живой справочник по решению кроссвордов… Э, чего стал? Заблудился?

– Бурелом этот… – Петр слегка набычился. – Я, когда бежал, через него сиганул.

– И что? – насторожился Стингер, поглядывая на кучу корявых ветвей, преградившую им путь.

– А то, что теперь фиг у меня так получится.

– Можно обойти!

– Не-а. С пути собьюсь. Надо напрямик… Напрямик всегда лучше.

Парень полез через бурелом, напористый, как дикий кабан, прокладывающий тропу. Стингер, ругаясь, пристроился сзади, моментально распорол штанину острым суком, и всякое желание шутить у него пропало. Почему-то ему казалось, что белобрысый потомок Сусанина специально потащил его через завал, то ли из вредности, то ли по еще какому-то тайному умыслу. Это настораживало.

– Дальше куда? – мрачно спросил он, когда полоса препятствий осталась позади. – Деревья ты лбом на ходу не сшибал, надеюсь?

– Тут тропка, – успокоил его парень, ускорил шаг и отпущенной хлесткой веткой чуть не вышиб Стингеру глаз.

– Осторожней! – рявкнул он. Ему опять почудилось, что парень затеял с ним опасную игру.

– Мы уже это… почти пришли.

Очередная ветка, потревоженная рукой парня, туго свистнула перед лицом Стингера, а потом он увидел перед собой открытое пространство и с облегчением перевел дух. Они стояли на вершине крутого косогора, кое-где поросшего кустами. Внизу тянулась стена белесых камышей, за которыми угадывались проблески темной воды. Шуршание камышей показалось Стингеру таинственным и многообещающим.

– То самое место? – спросил он на всякий случай.

– Ага, – откликнулся парень. – Здесь я кувыркался, как этот… каскадерщик прибацанный из «Экс… экскремальных ситуаций»… Хорошо еще, что шею не сломал.

Его трогательные воспоминания интересовали Стингера все меньше и меньше.

– Веди к чемоданчику, – распорядился он, заранее зная, куда всадит пулю, которая ждала своего часа в патроне, досланном в ствол. В мощный затылок белобрысого проводника с неуместным мальчишечьим желобком. «Люгер» все внимательнее приглядывался к нему.

– Склон тоже надо обшарить, – заявил парень, делая на ходу размашистые движения ногами. Так он раздвигал бурую траву, а со стороны казалось: затеял идиотский одинокий танец.

– Что ты здесь забыл? – спросил Стингер, поотстав еще на несколько шагов. – Камыши дальше.

– Да знаю! Просто я тут одну штукенцию потерял, хочу найти.

Оружие обронил, догадался Стингер, наблюдая за перемещениями пленника холодным взглядом, от которого не могло ускользнуть ни малейшее подозрительное движение. Задумал Петя-петушок жизнь свою молодую отстоять. В принципе намерение похвальное. Только не встречалось еще на пути Стингера такого человека, которого он хотел убить и не убил.

– Если грибы попадутся, бери! – крикнул он дурашливо, держа «люгер» так, что на вскидку потребовалась бы ничтожная доля секунды.

– Какие сейчас грибы? Одни поганки!

– Наркошам загонишь! Они Кастанеды начитались и от поганок просто тащатся, дуремары…

Стингер не выстрелил до сих пор лишь потому, что риск в малых дозах уважал, любил поиграть в кошки-мышки, когда позволяла ситуация. Он уже не сомневался в том, что парень вывел его в нужное место. Раз что-то ищет, значит, потерял. Раз потерял, значит, убегал именно здесь. И в камышах действительно валяется кейс с тремя миллионами долларов, если только он вообще существует в природе.

– Слышишь, Петушок, – крикнул Стингер, помаленьку спускаясь следом за парнем, чтобы сохранять оптимальное расстояние для выстрела, – ты случайно ничего не напутал?

Парень не ответил, растерянно вертя головой по сторонам. Волосы у него цветом были точь-в-точь как сухой камыш, до которого оставалось несколько метров. Ветерок ласково ерошил их, словно успокаивающе поглаживал голову смертника.

– Не нашел свою штукенцию? – издевательски спросил Стингер.

– Нет. – Белобрысая голова с желобком на затылке печально качнулась из стороны в сторону.

Стингер чуточку повысил голос:

– Волына у тебя тут была заначена, верно? Замочить меня собирался, Петушок? Говори правду, не бойся, хуже не будет. Хуже смерти все равно ничего не бывает.

– Собирался, – буркнул парень.

Все это время он стоял к Стингеру спиной, явно готовясь получить пулю на каждом вздохе. То ли плечи старался поднять повыше, то ли голову пытался втянуть – со стороны не разобрать. Да Стингера не шибко и волновали эти мелочи.

– Уважаю. – Его голос прозвучал совершенно искренне.

– На твое уважение мне это…

– Насрать? – воскликнул Стингер таким тоном, словно обрадовался своей догадке. – А на смерть, Петушок? Как ты к курносой относишься?

– Девушку эту… Эльку… отпусти все же, ладно? – попросил парень, не пожелав продолжать разговор на слишком трудную для него тему. – Я ведь тебя на правильное место привел, не соврал. Отпустишь ее?

Он вдруг обернулся, и Стингер изумился тому, какой удивительной синевы глаза уставились на него. Почему-то ему трудно было смотреть в эти глаза. Он и не захотел. Может быть, впервые в жизни ему пришлось первым отвести свой взгляд в сторону. Когда он заговорил, голос его звучал глухо.

– Сперва чемоданчик, – напомнил Стингер. – Веди.

Он двинулся за парнем, видя перед собой теперь только его беззащитный затылок. Услышав подозрительный шум за спиной, попытался резко обернуться, но тут как назло гладкие подошвы заскользили по жухлой траве, и все усилия Стингера ушли на то, чтобы сохранить равновесие. В тот момент, когда он застыл в позе лыжника, намеревающегося совершить крутой разворот на спуске, поясницу его пронзила такая ошеломляющая боль, что Стингер закричал, нерасчетливо израсходовав при этом весь запас кислорода в легких.

Снова вздохнуть ему уже никогда не довелось. Уронив пистолет, он слепо пошарил позади себя руками, пытаясь обнаружить источник боли, но пальцы ощутили лишь пустоту, а потом Стингер упал лицом вниз, поражаясь тому, какой отчетливой и резкой стала вдруг каждая былинка.