Опасность предельного уровня - Сергей Самаров

– Виталий слегка преувеличивает слухи о твоем непробудном пьянстве, – сказал Басаргин Дым Дымычу, протягивая через стол руку для приветствия. – Но мне почему-то кажется, что ты пришел с новостями. Честно говоря, не знаю почему.

– Потому что физиономия у него очень уж торжественная, – сказал Ангел.

– Есть новости, – подтвердил Дым Дымыч. – Я знаю, командир, что ты не любишь, когда мне приходится обращаться к своему прошлому, но иногда и это бывает полезно.

Прошлое у Дым Дымыча Сохатого было темным. Когда-то во время афганской войны старший лейтенант спецназа ГРУ Дмитрий Дмитриевич Лосев был «подставлен» ХАДом[13]вместе со своим командиром роты и после вынесения приговора военного трибунала в Ташкенте отправлен надолго в «места не столь отдаленные». После освобождения Дым Дымыч долгое время был связан с серьезными авторитетами уголовного мира и выполнял их заказы, используя свою подготовку спецназовца[14]. Порой и сейчас Дым Дымычу приходилось обращаться к своим старым связям за информацией, и Басаргин не приветствовал это. Не желая, чтобы прошлое Сохатого как-то всплыло в официальных документах.

– Если очень полезно, я согласен. – Басаргин печально глянул на отчет, который так ждут в Лионе, и отодвинул его в сторону, показывая желание слушать.

Дым Дымыч прошел в свой любимый дальний угол, где всегда сидел скромно, как мышь, подавая голос только в случае необходимости или когда обращались непосредственно к нему. В отличие от Басаргина он не любил ходить по кабинету, когда что-то рассказывал.

– Наш командир, насколько я помню, когда-то, в бытность свою офицером ФСБ, занимался диаспорами.

– Занимался, – подтвердил Александр Игоревич. – Только я от этих вопросов давно отошел и современную ситуацию не знаю.

– Именно к этому я веду речь, – продолжил Дым Дымыч. – А современная ситуация сильно изменилась. И вызвано это в первую очередь тем, что самих диаспор стало в Москве намного больше, и численность их членов выросла значительно. И продолжает расти... Особенно это касается выходцев из стран Юго-Восточной Азии. Все сильнее становятся китайцы и вьетнамцы. Между собой диаспоры по-прежнему продолжают поддерживать недружественные отношения, хотя рынки сфер деятельности и интересов, как и территориальные зоны влияния, давно уже поделены, тем не менее всегда кто-то ущемляет чьи-то интересы и права, и маленькие локальные войны становятся явлением довольно частым. Говоря честно, порядок здесь навести трудно. Пытались это сделать чиновники, но чиновники озабочены в первую очередь частным одноразовым интересом и, получив однажды сумму на счет, больше не мешают. Однако...

– Свято место, как мы все знаем, пусто не бывает, – перебил Сохатого Тобако.

– Андрей удивительно правильно читает мысли, – продолжил Дым Дымыч. – Вплоть до запятых, если в мыслях запятые, конечно, ставятся. Свято место пусто не бывает. Кто готов это место занять? Вернее, кому по силам это место занять?

– Криминалитету, – сделал вывод Доктор Смерть.

– Верно. Это у нас сейчас, как и в прежние годы, пожалуй, самая организованная составляющая государственного устройства.

– Перебарщиваешь, – поморщился Басаргин.

– Ничуть, – возразил Дым Дымыч. – Когда криминалитет повязан с государственным чиновничеством, он является именно составляющей частью государственного устройства, и от этого нам никуда не деться. А что дело обстоит именно так, мы знаем все. С этим надо или мириться, или бороться. Можно еще использовать в своих целях, как это сделал я.

– Ну-ну, послушаем.

– Недавно я встретил старого знакомца, он мне рассказал еще про одного старого знакомца, которому я некогда оказывал кое-какие услуги, и он обязан испытывать ко мне некоторую признательность. Этот знакомец, второй, сильно вырос в авторитете и занимается как раз вопросом регулирования миграционных процессов в Москве. То есть собирает дань с диаспор, которые должны принять новую большую группу. Причем дело поставлено на такой высокий уровень, что все главы диаспор с этой постановкой вопроса согласны. Я не совсем в курсе существующих взаимоотношений и истории вопроса, тем не менее знаю, что за эту дань сами руководители диаспор получают какую-то значительную помощь. И даже не противятся тому, что их земляки заносятся в специальную подробную картотеку, чтобы при случае можно было с кого-то за что-то спросить. Но это уже ментовский вопрос, и я в такие дебри забираться не собираюсь. Меня интересовало другое. Ожидается ли прибытие значительной группы из Чечни.

– Интересно, как ты сформулировал свой запрос? – поинтересовался «маленький капитан». – Ты, конечно, представился сотрудником Интерпола, а как иначе...

– Я документы Интерпола, понимаешь, дома забыл. – Дым Дымыч прокашлялся и продолжил: – И потому пришлось хитрить, хотя хитрить я, как человек прямой, не люблю... Этот человек помнит меня по прежним временам как достаточно крутого одиночку. Таким я и пришел к нему. Сказал, что один мой знакомец, чечен по национальности, некогда крупно «кинул» меня, не заплатив за серьезную работу, и смотался в Чечню, где я не мог его достать, поскольку он в боевики подался. А сейчас до меня дошли слухи, что он собирается в Москву как человек, попавший под амнистию. Настоящую фамилию чечена я не знаю, только «погоняло» – прозвище. Вопрос я сформулировал предельно просто: как мне узнать, кто приезжает и где мне этих людей можно будет посмотреть? И что вы думаете?..