Ангелы апокалипсиса - Анатолий Гончар

– Ну ведь надо же так, твари! – выругался Касатонов, невольно вспоминая слова Ефимова, сказанные тем накануне командировки:

– Современный индивидуальный перевязочный пакет, поступающий в войска, – дрянь. Мало того что ткать бинта неплотная, так она ещё и синтетическая, а следовательно, ничего в себя не впитывает и не набухает. Как результат – плотность остаётся прежней, и бинт продолжает пропускать кровь, которая сочится и сочится. К тому же бинт слишком короткий. Конечность обмотать им можно только пару раз, кровь это едва ли остановит, придётся накладывать жгут. Случись ранение в грудь, бинт окажется совершенно непригоден. Не знаю, какая сволочь решила закупать его для армии, но тут либо кто-то хорошо поимел на лапу, либо кто-то таким образом решил сэкономить государственные деньги.

– Ага. За счёт чьих-то жизней! – буркнул кто-то из разведчиков.

– Чё говорить, кто-то бабла огрёб и счастлив.

– Я бы этого подписавшего контракт на закупки за одно место подвесил и пусть бы висел! – высказал своё отношение Фёдор.

А рядовой Дикуль спросил у Ефимова:

– И какой выход?

Тот ответил, не задумываясь:

– Мой вам совет – приобретите старый вариант пакета, тот, что был раньше.

– Светло-серая упаковка? – со знанием дела уточнил Боровиков.

– Типа того, – подтвердил Ефимов и продолжил: – Материал бинта плотный, быстро набухающий от крови, соответственно хорошо её останавливающий. Бинт достаточно длинный и ватные тампоны подходящие. К тому же внутренней, стерильной стороной упаковки можно закрыть рану той же грудной клетки. Поспрашивайте у знакомых или купите…

Теперь Максим горько пожалел, что тогда так и не послушался умного совета.

– Да и чёрт с ней, течёт и течёт. Остановится! – Он не заметил, что говорит это вслух.

Ствол пулемёта перегрелся. Жар ощущался даже на расстоянии.

– Макс, что делать? – Рустам тяжело плюхнулся рядом с Касатоновым. Тот давно перешёл на прицельную стрельбу одиночными, у него ещё оставалась пара магазинов.

– Что-что, – рассердился тот, – поссы!

– Что? – не понял Рустам.

– На ствол, говорю, поссы.

– Я?

– Ты, а потом я. – Максим выстрелил в набегавшего противника и втянулся обратно за бруствер. – Что стоишь?

– Я быстро, – засуетился Рустам.

Менее чем через две минуты пулемёт, добивая последние ленты, заработал снова.

Кольцо окружения сжималось. Патроны кончились.

– Сдавайтесь, у вас нет другого выхода! – потребовал срывающийся на фальцет голос.

Максим одну за другой бросил две гранаты и, держа в руке последнюю, подобрался к обессилено опустившемуся на дно окопа Рустаму.

– Русские не сдаются! – изо всех сил прокричал Гасанов. Ему ответили очередью.

– Рустам. – Максим тронул товарища за плечо и показал взглядом на зажатую в руке эфку.

– Что, мы?! – поняв, что от него хотят, Гасанов судорожно сглотнул. – Ты так считаешь?

– Так надо. – Голос Касатонова звучал хрипло.

– Я понимаю. – Сердце стучало в бешеном ритме. – Тогда не тяни! – Рустам закрыл глаза.

Максим хорошо помнил фильмы о войне. Он только ждал, когда к ним подойдут враги. Но те не спешили приближаться к окопу.

– Давай, Макс, давай! – взмолился Рустам, чувствуя, что еще немного – и он не выдержит ожидания.

– Суки! – прорычал Максим, злой на врагов за их нежелание погибать вместе со спецназовцами. – Суки! – повторил он ещё раз и медленно разжал пальцы.

Негромко щелкнуло. Взрыва они не услышали, он потонул в огненной вспышке боли.