Ангелы апокалипсиса - Анатолий Гончар

– Вы сами-то в это верите?

– В победу?

– В то, что сможете что-то «выжечь».

Полковник замялся:

– У нас нет другого пути. Либо национализм, либо уход в небытие. А западенцев мы прижмём! Дай только срок! И русские с украинцами будут вместе! У нас общая история, общая миссия.

– Ага, миссия спасения человечества, я это где-то уже слышал, – голос старшего прапорщика звенел сарказмом.

– А что думаешь – не так? Ты задумайся, что происходит! Возьми почитай. – Полковник кивнул на свою командирскую сумку. – Там в распечатке есть всё!

Ефимов хмыкнул, но сумку в руки взял. До назначенного старта времени было достаточно, можно и почитать. Открыв планшет, он достал оттуда пачку листов А-4. Мелким шрифтом на них был распечатан какой-то текст. Пачка делилась на несколько скрепленных частей. Взяв первую, Ефимов прочитал заголовок: «Речь раввина Эммануила Рабиновича», хмыкнул, вытащил следующую. Заголовок, напечатанный заглавными буквами, гласил: «Германский фюрер и «Царь иудейский»». Другие рукописи были в том же духе. Ефимов про себя удивился отсутствию «Протоколов Сионских мудрецов», но и того, что он увидел, хватило, чтобы сделать определённые выводы. А они были просты: обида на всех и вся, копившаяся в полковнике, вылилась в ненависть к извечным козлам отпущения.

– А ты не корчь рожу, а прочти, прочти! Или у вас в России совсем людям мозги засрали? Самостоятельно и шагу не сделаешь? – Полковник пытался разозлить Ефимова, но у него не получалось. Никак не реагируя на выпады пленного, старший прапорщик начал читать. Несколько страниц текста «Германский фюрер и «Царь иудейский» он листал не менее получаса, затем взялся за «Речь Рабиновича». Потом решил, что с него хватит.

– Вы уверены, что всё это не липа?

– А ты сам посуди. – Лицо полковника осунулось, глаза лихорадочно блестели, говорил он тихо, но отчетливо: – Если это липа, то почему всё происходящее совпадает с доктриной, провозглашенной в этих документах?

– Возможно, потому, что они написаны не десятки лет назад, а совсем недавно? – возразил Ефимов. Полковник, закусив нижнюю губу, сокрушенно покачал головой.

– Не стану спорить попусту, – сказал он. – Хочешь – верь, хочешь – нет, но когда твоих внуков станут резать, как баранов, не говори, что моя националистическая идея была плоха. К тому же запомни, мы никого не собираемся убивать, мы хотим жить со всеми в мире. Но мира на земле не будет, пока всем заправляют жидомасоны!

– Ага, евреи во всём виноваты! Перебей евреев, и будет вам счастие… – съехидничал Ефимов.

Выглядевший бесконечно уставшим Гриценко тяжело вздохнул.

– Не евреи, а жиды. Они во всём виноваты… – Он говорил тихо, монотонно, будто повторял заученное домашнее задание. – Знаешь, почему на Западной Украине и в Польше так сильна нелюбовь к России и русским? Не знаешь?! Ответ прост: потому, что там все перемешались с жидами. А кто не перемешался, тот проникся жидовской идеологией. А русские жидам как кость в горле! Евреи… Евреев во время мировой войны массово принесли в жертву. Не просто так сжигали, а приносили в жертву! – Голос полковника неожиданно окреп. – Во имя будущего триумфа! А разве не так? Кто больше всех выиграл в результате этой войны? Жидомасоны! Их власть стала практически неограниченной! Предпоследний штрих – развал СССР! Сейчас мы становимся свидетелями начала конца – конца европейской цивилизации!

Ефимов видел противоречия в доводах полковника, но молчал, решив дать тому выговориться. «Последнее слово священно», – на лице Ефимова на секунду появилась и исчезла горькая улыбка. А Гриценко продолжал говорить:

– Вопрос: почему многие украинцы так быстро возненавидели Россию? – спросил и сам же ответил: – Нельзя было кричать о возвращении Крыма, нельзя! – Ефимову подумалось, не будь у полковника связаны руки, он бы сейчас застучал кулаками по столу. – А то куда ни глянь: визги, вопли: вернули! Отобрали и радуются, дурные! «Видите, как мы ловко у вас отобрали рубашку». И никто не задумался, что это как пощёчина братскому народу! И при этом все, кому ни лень, ещё и претензии высказывают: «А что это вы нас любить не желаете?» Тьфу. Придурки. А ведь можно же было сказать так: «Мы пришли, чтобы защитить народ Крыма от возможного произвола, и будем находиться тут, пока обстановка на Украине не нормализуется. А когда нормализуется, мы дадим народу Крыма право проведения повторного референдума об окончательном статусе полуострова и примем любое решение». Вот так надо было поступить, а не визжать от восторга! И всё это подстроили жидомасоны! Ты думаешь, ваш президент не предвидел подобную реакцию украинцев? Не понимал, к чему это может привести? Да всё он знал! Тем более знало и понимало его окружение. Но оно работало не на Россию, на Запад! Пойми, – Гриценко вытянул вперёд шею, словно пытаясь оказаться как можно ближе к собеседнику, – российская власть специально рассорила русских и украинцев! Ты думаешь, ваше руководство работает на вас? – Пауза. – Молчишь?!

Ефимов действительно молчал, внимательно слушал.

– Да, они как пели под западную дудку, так и поют! А ваш президент – марионетка, выполняющая всё, что ему скажут! Сказали взять Крым – взял! Скажут ударить по Киеву – ударит! И начхать ему на миллионы живущих там русских! Ты пойми, брат, мы должны победить в этой войне! Понимаешь? Во что бы то ни стало должны победить! Любыми средствами! Должны!

– Поэтому вы лично сделаете всё возможное, чтобы мы провалили свою задачу?

– Так и будет! – Пленник не стал отрицать очевидное.

– Но почему тогда, в тот раз, вы нас предупредили? – спросил Ефимов, нисколько не сомневаясь, что тот понимает, что имеет в виду старший прапорщик. Он не ошибся.

– Победить в войне потенциального друга средствами «основного врага» – вершина полководческой мысли, но к чему лишняя кровь? Мне стало жаль пацанов!

– Удивительно! – Ефимов прошёлся по комнате. – Беспокоитесь о десятках парней, но готовы предать смерти тысячи людей, ни в чём не повинных.

– Миллионы! – устало поправил Гриценко. – По произведённым расчетам, прежде чем российским специалистам удастся воспроизвести антивирус, погибнет не менее трёх-четырёх миллионов человек! И это при наличии у России соответствующих специалистов. А после всех проведенных в науке реформ я не уверен, что они у вас есть!

– И вы, полковник, можете такое допустить? – Ефимов задал вопрос, ответом было молчание. – У меня не укладывается в голове! – Сергей пристально посмотрел в сосредоточенное лицо сидевшего на стуле человека и попробовал воззвать к его совести: – Вы же хороший человек! Вы рисковали собственной жизнью, сообщая нашим о предстоящем обстреле! И тут же такое… – Ефимов развёл руками. – Я не понимаю.

– Но я уже пояснил. – Голос полковника взлетел и тут же сорвался в хрипящий шёпот: – В гибели танкистов не было, понимаешь… Не было смысла! Это никаким образом не повлияло бы на общее развитие событий! Только катастрофа гигантского масштаба способна спровоцировать в России кризис, при котором волна народного гнева сметёт ваше жидомасонское правительство! Беспомощность власти, – голос вновь окреп, – перед первой серьёзной угрозой покажет народу, до какого уровня низведена страна! Увы, вы плохо меня слушаете, – Гриценко перешёл на «вы», – и не понимаете или не хотите понимать! И чёрт с вами, но как этого можно не видеть? Если не пожертвовать несколькими миллионами сегодня, завтра наши потери составят десятки, сотни миллионов жизней! Да о чем я говорю? Исчезнет вся европейская цивилизация!