Время вспомнить все - Андрей Воронин

– Я Наталья Болотова.

Марат Иванович поцеловал руку.

– Я Илларион Забродов.

– Извините, боюсь ошибиться. Не поняла, – произнесла Наталья, – как вас зовут?

– Илларион.

– У вас имя словно из антикварного магазина.

– Что канифолью отдает или нафталином?

– Нет, очень красивое, какое-то немного сказочное, в общем, старинное.

– Я, знаете ли, не виноват, так решили мои родители. А чем вы занимаетесь, Наталья? – Илларион уже понял, кто она по профессии, но ему хотелось получить подтверждение из ее уст.

– Да как вам сказать… Пишу статьи по вопросам искусства.

– Значит, вы журналистка-искусствовед? – вставил Марат Иванович.

– Я не люблю самого слова «искусство» и слово «журналистка» мне не нравится.

– А слово «литератор» нравится?

– Тоже не нравится.

– Какое же тогда вам нравится?

– Не знаю, – пожала плечами Наталья. – А вы, прошу прощения, чем занимаетесь?

– Мы с Маратом Ивановичем, – сказал Забродов вполне серьезно, – по книжному делу специализируемся. Правда, он еще по литью, по всяким там часикам, браслетикам, «Лаокоонам», Пушкиным и комдивам Чапаевым.

– По-моему, вы шутите, и меня обманываете. Вы на книжного человека не очень похожи.

– Ошибаетесь, – сказал Марат Иванович, наливая чай в граненую чашку костяного фарфора, – в чем-в чем, а в книгах Илларион разбирается не хуже меня.

– Да будет вам, Марат Иванович, лучше вас не разбирается никто.

– Это он шутит, – самодовольно улыбнулся антиквар. – Он действительно разбирается в книгах и приехал ко мне забрать свои книги, лишить меня источника каждодневного наслаждения.

– Ваши книги здесь? Вы что, на продажу их привозили?

– Да нет, на хранение, – честно сказал Забродов, – два года пролежали в подвале, пока я ремонт делал.

– Два года ремонт делали? А жили-то где?

– Где придется.

На бомжа или на человека, лишенного жилья, Забродов не походил.

– Вкусный чай, – сказала Болотова, – хотя, честно говоря, в чаях я не очень разбираюсь. Но зато согрелась. Спасибо.

Тут зашел еще один посетитель, который хорошо знал Пигулевского, был частым гостем в лавке и таким же частым покупателем. Марат Иванович извинился и заспешил в зальчик, где в шкафу уже стояли приготовленные для этого человека несколько предметов, которые могли его заинтересовать.

Болотова теперь сообразила, что Забродов всего лишь гость, а значит, им вдвоем сидеть в кабинете в отсутствии хозяина неудобно.

– Наверное, мне надо идти? – сказала она, поднимаясь с кресла и набрасывая на плечо сумочку.

– Я вас провожу.

Они вышли, распрощались с хозяином, и на улице Забродов подвел Болотову к видавшему виды «джипу».

– Хотите подвезу?

– Не откажусь, очень холодно.

– Садитесь.

– Нам, наверное, не по дороге?

– С чего вы взяли? С интересной женщиной мне всегда по дороге.

– Вы находите меня интересной?

– Уже нашел, – признался Забродов.

– Мне еще нужно где-нибудь проявить пленки.

– Сейчас этого добра повсюду навалом. Но я знаю одну проявочную, рядом с которой есть кафе и мы можем выпить кофе.

И неожиданно для себя Болотова согласилась. Ей не хотелось выбираться из машины, где уже благодаря мощной печке стало по домашнему тепло, ей не хотелось вновь оказаться одной.

Пленки были сданы, к тому же Забродов как-то очень легко договорился, что контрольные отпечатки сделают через полтора часа, и им ничего не оставалось, как коротать время за чашкой кофе. Сперва говорили обо всякой ерунде.

Больше говорил Забродов, Болотова слушала, иногда поражаясь извивам его мыслей и парадоксальности мышления.

Затем Забродов внезапно замолчал и, не отрываясь, смотрел на Болотову.

– Что это такое с вами? – она почувствовала себя неуютно.

– У меня к вам предложение.

– Предложение – звучит двусмысленно.

– У меня именно двусмысленное предложение. Через два дня у меня день рождения. Пригласил друзей, кто придет с женой, кто с женщиной. А у меня, так случилось.., что на данный момент ни жены, ни женщины. Жены у меня никогда не было, а с женщинами я на улице знакомиться не привык. В антикварном магазине – другое дело. Не согласитесь ли вы на один день сыграть роль хозяйки бала?

– Вал должен происходить во дворце, – напомнила Наталья.

– Нет, бал будет происходить на природе, так что одеться придется потеплее.

– Я еще не согласилась.

– Вас смущает «на природе»?

– Ну конечно же! Снег еще в лесу лежит, слякоть, простыть можно.

– Вы не простынете, я обещаю.

– Такие вещи обещать невозможно.

– Я могу.

– Дайте-ка подумать. Я как-то тоже не привыкла знакомиться с мужчинами на улице.

– Мы познакомились в помещении, причем в антикварной лавке. Это даже романтично. Да и имя у меня антикварное – Илларион. Можете считать, что купили его вместо браслета.

– Нет, не купила, а взяла напрокат. Из этого следует, что я должна буду сделать вам какой-нибудь подарок.

– Вот этого не надо. Никаких подарков! Вы сами подарок.

– Тоже звучит двусмысленно. Я не подарок, вы меня плохо знаете.

– Кстати, – Забродов посмотрел на часы, – пленки проявлены, отпечатки сделаны, давайте их заберем.

Я отвезу вас домой… Но только предупреждаю, кофе и чая я уже напился, так что набиваться к вам в гости не стану.

– Ну и зря. У меня есть коньяк.

– На моем дне рождения тоже будет коньяк, так что самое приятное отложим на потом.

Уже поднявшись из-за столика, Наталья Болотова сказала:

– Хорошо, я согласна. Когда ваш день рождения?

– Послезавтра. Я вам позвоню накануне.

– Вы не знаете мой номер телефона.

– Вы же мне его дадите?

Болотова вытащила из сумки визитку и подала Иллариону. Тот спрятал ее в карман на левой стороне груди.

– Только не говорите, пожалуйста, что прячете ее поближе к сердцу.

– У меня справа нет кармана.

В фотомастерской на подсвеченном стекле Наталья разложила снимки и принялась их рассматривать, сверяя с негативами. Ей хотелось прямо сейчас отметить нужные и вновь сдать пленки, чтобы напечатали снимки большого формата.