Те, кто выжил - Александр Тамоников

Костя, смеясь, проговорил:

— А по виду Ивана Степановича и не скажешь, что он способен кого-то выпороть!

— Вообще-то отец человек мирный, но, видать, я доставал его сильно, вот и срывался. А мать жалела. Но это еще не все! Решили отомстить Хорю. У нас раньше почти вся деревня гусей на острове посредине реки держала. Ну, мужики иногда плавали туда, посмотреть живность. Лодки по всему берегу стояли. Просто так, тросом за корягу зацеплены, и все. И только у Хоря на такой цепи сидела, которая крейсер удержала бы. А цепь замком амбарным соединялась со штырем метра в два, вбитым в землю. Представляете? Но ладно, узнали мы с Тихонком, что в ближайший выходной Хорь наш собирается остров посетить, и решили притопить его. Заранее вышли к реке, опрокинули лодку, зубилом и ножами повыковыривали паклю из щелей, вернули посудину на место. У него в лодке на дне щит лежал, так что щелей не видать и снаружи ничего не заметно. Только следы замели, поднялись на обрыв, глядим, идет Хорь, согнувшись под веслами и рюкзаком. Уж что он в вещмешке нес, неизвестно, да это нас и не волновало. Мы сразу в пещерку, что еще до этого в обрыве соорудили. Да так, что не заметишь, если вплотную не подойдешь. Из пещеры пасем берег. Спускается Хорь, весла и рюкзак в лодку, отцепил цепь и поплыл. Метров тридцать проплыл и только тогда заметил, что лодка садится. А может, и вода уже проступила. Место там глубокое, гиблое. За год или два до этого один наш деревенский чудила решил в том месте трактор помыть. В реку въехал и… кранты. Пошел под воду «Беларусь». Парень выплыл, а трактор ушел. Водолазов-спецов вызывали. И что думаешь? Пропал «Беларусь»! Сгинул! Но ладно. Короче, Хорь, поняв, что тонет, разворачивает лодку и во все лопатки к берегу. А уж поздно. Проплыл метров десять, может, поболее, и все! Ушла под воду его посудина. Он вплавь к берегу и давай по суше метаться да орать. Убью, мол, этих придурков Коляна с Тихонком, гадом буду, убью. Мы выбрали момент, из пещеры на поле шасть и в овраг. По нему до купалища на озере добрались, разделись и на песок. Вскоре Хорь с отцом появились. Отец показывает на нас и говорит — да вот они, с утра здесь. Почесал репу Хорь, развернулся и домой! Предъявить-то ничего не мог? Отец потом спрашивал — наша работа? Я в отказ! Тихон у себя тоже! После этого Хоря словно подменили. Пить почти бросил, жену, правда, метелил по-прежнему, но это у него, видно, в крови уже было, и все на нас с Тихонком косился. А нам плевать на него. Мы свое дело сделали! Вот так!

Костя спросил:

— А если бы утонул объездчик?

— Да мы сами испугались! Но оправдалась поговорка, кое-что не тонет!

Ветров с женой рассмеялись.

Между тем, объехав село, Николай повел «УАЗ» к реке. В балке устроили пикник. Под хорошо прожаренный шашлык выпили. Димка уснул на руках Лены. Их обоих укрыли пледом.

Колян погладил малыша:

— Растет пацан и не знает, в честь кого имя получил.

— Узнает! Придет время, расскажу! Обо всем расскажу. И о сержанте Дмитрии Гольдине тоже.

Николай прикурил сигарету:

— Да, геройский мужик был. Как и весь десантный взвод капитана Егорова. Если бы не они, да еще тот капитан, Ланевский, что тоже своих ребят с техникой у высот оставил, вряд ли мы одной ротой столько времени позиции держали бы. А как горели они в боевых машинах? Рвались в «зеленке» у каньона? Из роты хоть кто-то выжил, восемь человек, Доронин девятый, а десант и пехота Ланевского все до одного полегли. Эх! Хочу забыть ту бойню, да не могу! До сих пор перед пацанами чувствую вину! Хотя не должен был выжить! Шах с того света вытащил.

Костя кивнул:

— У меня, Коль, то же самое.

В разговор вступила Лена:

— Прекратите, мальчики. Ни в чем вы не виноваты. Во всем виновата война проклятая. И давайте сменим тему.

Ветров с Горшковым согласились, и Николай рассказал еще пару анекдотов. Выпили. Пока Димка спал, успели с десяток окуней из реки вытащить. Потом гуляли по роще. К дому подъехали, когда уже стемнело. И как только вошли в дом, поняли — произошло что-то страшное. Отец, прилично принявший на грудь, ходил по горнице из угла в угол, мать Коляна сидела в углу, в своем кресле, часто прикладывая к глазам носовой платок. Работал телевизор. Колян резко спросил:

— Что случилось? ЧП в деревне? Кто, где, как? Чего молчите?

Костя с Леной и Димой замерли у двери.

Иван Степанович повернулся к сыну:

— В деревне, Коль, все спокойно, а вот на Кавказе вновь кровь пролилась. Недавно в новостях сообщили, что банда террористов штурмом взяла поселок Звездный. Убито более четырехсот мирных жителей, в том числе женщины и дети. Около двухсот пятидесяти военнослужащих и сотрудников милиции. Разрушены здания администрации, штаб войсковой части, горотдел местного УВД. Уничтожен весь Московский СОБР и особый отряд чеченского спецназа. Террористов вроде ликвидировали, потери уточняются. Подробности в следующем экстренном выпуске, где-то через полчаса. Что ж это происходит, Колян? Вроде успокоилось там все, везде войска стоят, милиция работает, и вдруг, откуда ни возьмись, появляются террористы и уничтожают целый поселок! Как они могли пройти через наши блокпосты, заставы или еще чего там натыкали, где только можно! Объясни, Коль! Я лично ни хрена не понимаю! Или все наши войска сплошная бутафория? А может, чечены купили всех поголовно? Объясни, лейтенант!

Николай подошел к отцу:

— Ты вместо того, чтобы орать, мать лучше успокой. Она после случая со мной сам знаешь как переносит подобные вещи. А чтобы ответить на твои вопросы, надо посмотреть и послушать, что передадут из поселка. А то, может, сбросили «дезу» боевики, а наши журналюги подхватили ее, раструбив о том, чего не было. Или, что более вероятно, все преувеличили. Дождемся новостей. А ты иди, уложи мать, ей смотреть ящик в ближайшие дни строго противопоказано. — Горшков повернулся к Косте с Леной: — Ну а вы чего встали? Уснул Димка?

— Да!

— Тогда кладите его в кроватку и к столу. Выпьем! Да новостей дождемся! Посмотрим, что покажут!

Вскоре Николай, Костя и Лена сидели за столом, напротив телевизора. Канал прекратил развлекательную программу, заменив ее выступлением симфонического оркестра, что являлось очень плохим признаком. Друзья выпили по стакану. Лена отказалась. Иван Степанович, вернувшийся к столу, тоже было потянулся к бутылке, но Колян остановил его:

— Хорош, батя! Тормознись! Вечер длинный, успеем еще выпить!

— Да я немного.

— Сказал, хорош, пап? Ну, чего мутишься? Гостей постеснялся бы!

— Да какие они гости? Они свои!

— Все, помолчи. Закуси лучше.

Нехотя, тяжело вздохнув, отец подчинился сыну.

Спустя пять минут по телевидению пошли новости.