Мои друзья головорезы - Андрей Михайлович Дышев

Выпад прошел мимо цели. Похоже, что Анна вообще не слушала наш разговор.

– Я понимаю, – сочувственно вздохнул Цончик. – Когда предает друг, на сердце всегда тяжело. Но тонуть в холодной воде, когда тебя затягивает под лед – тоже не сладко. Так что ты прости меня, шляпа, за то, что я доставил тебе некоторые неудобства.

Я так и доехал до особняка Жоржа с петлей из стальной струны на шее. Цончик освободил меня сразу, как только я заглушил мотор и отдал ему ключи. Я был готов к тому, что он сейчас обыщет меня и найдет спрятанный за поясом "сентинел", но бывший омоновец то ли нарочно, то ли по забывчивости упустил эту немаловажную процедуру, и в особняк я зашел с оружием, что, как уже известно, было моветоном.

Ни вьетнамца, ни кого бы то ни было из охранки я не встретил на своем пути. Казалось, особняк после гибели хозяина опустел, лишь по-прежнему громко чирикали волнистые попугайчики в зимнем саду, да журчал маленький водопад.

Цончик приказал нам подняться по лестнице, идущей вдоль стены, на балкон, нависающий над зимним садом, а оттуда провел в небольшую, совершенно пустую комнату без окон. Ее стены, пол и потолок были обиты мягкой ворсистой тканью, оттого она напоминала внутренность шкатулки. Цончик закрыл за нами дверь и щелкнул замком.

Анна, оставшись со мной наедине, тотчас опустилась на пол и прислонилась спиной к стене.

– Опять тюрьма, – прошептала она. Это были ее первые слова, произнесенные с момента нашей встречи.

Я кинулся к ней, встал на колени и прижал ее голову к себе. Волна жалости захлестнула меня, когда я представил, сколько пришлось пережить ей за этот месяц.

– Где тебя держали? – спросил я. – Ты здорова? Ничего не болит?

Это была несвоевременная участливость, и Анна в ответ лишь отрицательно покачала головой. Она была права: сейчас надо было говорить о более важных вещах.

Я сел рядом с ней, обнял ее за плечи, зарылся носом в распущенные волосы и на ощупь нашел губами ее ухо. Я шептал ей очень тихо, и это был не столько план действий, сколько слова любви.

Прошло около часа. Анна дремала, лежа у меня на груди, когда дверь отворилась. Я поднял голову. Тяжелая тень заслонила собой свет, хлынувший из дверного проема, как вода через корабельную пробоину.

– Ну, чего застрял! – сказал кто-то.

Дверь захлопнулась. Опять клацнул замок. Возвышаясь, как памятник, передо мной стоял Влад.

– Привет, Кинг-Конг! – сказал я ему. – Не ожидал я тебя здесь увидеть.

Влад ничего не сказал. Он зачем-то двинул кулаком по двери, словно хотел проверить ее на прочность, а затем сел на пол в противоположном углу.

Рядом со мной зашевелилась Анна. У нее заболела спина, и она, подняв над головой руки, сладко потянулась. Мне было страшно смотреть на выражение ее лица.

– Ой, миленький мой! – воскликнула она, глядя на Влада. – И ты здесь? Это кого же я должна благодарить за такой подарочек? Да я даже мечтать не могла о том, чтобы лицезреть твой сладкий образ!

От этого приторно-притворного тона мне становилось не по себе. Анна встала на ноги и, виляя бедрами, словно была на подиуме, подошла к Владу.

– Котик, – сказала она, присаживаясь на корточки рядом с ним. – С тобой все в порядке? Тебя не били? Денежки, поди, отдавать жалко, а дяди эти нехорошие могут сделать бо-бо.

– Пошла вон, – огрызнулся Влад из-под ладони, которой прикрывал глаза, словно от Анны шел нестерпимо-яркий свет.

– Дерьмо, – сказала Анна уже другим тоном, встала и той же походкой вернулась ко мне.

– Еще одно такое оскорбление, – предупредил Влад, – и я намылю тебе физиономию.

– Не намылишь, – сказал я, вытаскивая из-за пояса "сентинел".

– Вы, дебилы, уроды, кретины!! – вдруг изо всех сил завопил Влад, вскочил на ноги и вскинул вверх кулак с оттопыренным средним пальцем. – Я имел вас всех!! И не надо пугать меня своей сраной хлопушкой!! Что вы мою совесть треплете! Я нашел это золото!! Я! И мне положено девяносто процентов, а вам, как носильщикам – десять. И если бы не уголовные дружки Вацуры, то я бы ни за что не согласился делиться поровну.

– Я всегда знал, что он падаль, – произнес я. – Но что в такой степени!

– Я взял лишь то, что мне причиталось!

– Ты мне бомбу в дипломат подложил, гадина, – устало сказал я, как обвинитель, легко выигрывающий процесс, но уставший от жалкого лепета адвоката.

– Еще надо доказать, что это сделал я, – неубедительно огрызнулся Влад. – Предупреждаю вас, дружки хреновы: будете наезжать – разобью морды не взирая на пол.

– Наезжать? – усмехнулся я. – Да я просто пристрелю тебя, и на этом наш затянувшийся разговор закончится.

– Рука дрогнет, сопляк! – загудел Влад. От обороны он переходил в наступление. – Анку взяли, а ты, вместо того, чтобы по ее следам кинуться, в банк сразу пошел. Как же – бабки в первую очередь!

– Что?! – я даже опешил от такой наглости. – Я пошел в банк?! И это говоришь мне ты, иуда, ублюдок! Это говоришь ты, кто натравил на Анну Тарасова со своими шалопаями? Скотина!! Это чтобы от ментов откупиться, ты сказал, что у Анны в квартире три килограмма антикварного золота лежит, а в моем личном сейфе – еще шесть. Продажная шкура!! Дебил! Переросток!

– Нет, видит Бог, я тебя сейчас урою! – Влад насупился и угрожающе двинулся на меня.

– Ты куда мое золото дел, свинья? – спросил я.

– В "Элекс-банке", в личном сейфе, арендованном на мое имя! – не без удовольствия признался Влад. – Номер – четыре "шестерки". Иди, возьми, если сможешь!

– Я отдам твои гнилые потроха одичавшим псам, чтобы они превратили тебя в дерьмо! – пообещал я.

– Что ты сделаешь?!

– Заткнитесь оба!! – крикнула Анна, но было поздно. Влад уже не управлял собой. Разъяренным быком он ринулся на меня. Я едва успел вскочить на ноги. Принимать боксерскую стойку было и поздно, и бесполезно. В рукопашной Влад был намного сильнее меня.

– Стоять, гнида!! – заорал я, поднимая руку с револьвером и направляя ствол Владу в грудь. – Стоять или выстрелю!!

Влад уже ничего не соображал. В последний момент я услышал, как Анна истошно закричала:

– Не на-ада-а-а!!

Грохнул выстрел. Влад, словно налетев на невидимое препятствие, мгновенно остановился и, сдавленно застонав, мешком повалился на ковер. Белая рубашка под кожаной курткой в секунду окрасилась кровью. Я успел подумать: "Как много в нем крови!"

Револьвер вывалился из моей