Оплавленный орден - Сергей Самаров

– Ну, ты просто профессиональный вор, – усмехнулся подполковник. – Случись в армии очередное сокращение, не пропадешь, даже если настоящим бомжом станешь…

– Да, наверное, из меня мог бы получиться и неплохой вор. Меня поймать было бы трудно в силу профессиональных моих навыков, – спокойно, словно сам все это давно обдумал и просчитал, согласился старший лейтенант. – Но Урзаев этого не понимал и хотел меня поймать. Слышу я, значит, машина подъезжает. Я затих. Жду. Думаю, в гараж войдет. Люблю, признаюсь, людей приятно удивлять. И его надеялся так же… А он дворовые ворота раскрыл, заехал, перед гаражом остановился и в гараж, кажется, заходить не захотел. По крайней мере, ноги уже перед крыльцом о коврик вытирал. Аккуратный. Тогда мне пришлось о пустую канистру споткнуться и с полки ее уронить, чтобы он грохот услышал. Он услышал и сразу в гараж ринулся. А дверь для него уже открыта. Я около ворот оказался, в дальнем углу, и присел, за машину спрятался. Это ему дало время морально подготовиться и «закипеть», как чайнику. А когда горячий человек закипит, он хладнокровие теряет напрочь. Я знавал одного боксера, который на ринге был очень хорош. С хорошим поставленным ударом с любой руки. И, зная это, на улице никого не боялся. Но хладнокровия парню не хватало, он «закипал», и все мышцы у него сковывались. И вместо того чтобы бить, как полагается, он в кого-то вцеплялся, пытался перебороть или что-то такое же несуразное творил. Короче говоря, свои боксерские навыки напрочь терял. И даже ударить хорошо не мог. И только когда его начинали бить, в нем что-то просыпалось и начинались автоматические действия. И тогда же все благополучно заканчивалось. А сначала он становился недееспособным бойцом. Поэтому я, товарищ подполковник, в подобных ситуациях предпочитаю дать противнику «закипеть». Так мне бывает легче с ним справиться до того, как он оклемается. Но Урзаев, видимо, отсутствием хладнокровия не страдал. В гараж ворвался, увидел открытую дверцу машины, включил свет, понял то, что я пытался сделать, а потом и меня увидел. И бульдозером на меня попер. Очень уж он громадный, чтобы его просто так свалить. Я ударил точно в челюсть, руку себе отбил, а он даже не среагировал. Тогда я и подумал, что у него где-то штанга есть, «качается». Качки обычно считаются представителями тупой головы. Их долго бить приходится, прежде чем уронишь. Сказывается, видимо, всякая «химия» в мышцах. Она все ощущения и реакции замедляет. Но под следующий удар Урзаев блок поставил. И правильно поставил. Тогда я понял, что у него подготовка есть. Может быть, спортивная. Хотя вид спорта я определить не сумел. Для борца он бьет слишком правильно. Удар поставлен. И блоки выставляет правильные. Для качка слишком раскован в движениях и правильно скоординирован. Можно было бы подумать, что он занимался смешанными единоборствами, но возраст у него тот, что смешанные единоборства в нашей стране он уже не застал, как вид спорта, в период активной своей спортивной жизни. Не знаю. Короче говоря, подготовка у него есть. Сам атаковал тоже хорошо. Резкость и быстроту, конечно, с возрастом потерял. Но в остальном противником оказался достойным. С простым человеком с улицы справился бы за секунды. Мне пришлось сразу темп схватки взвинтить, чтобы он не успевал за мной. И так только завалил его.

– Серьезно побил хоть?

– С ним несерьезно нельзя было. Свалишь его несерьезно, он не вовремя в сознание придет, вцепится, когда его обыскивать будешь, и не отцепится, пока снова бить не начнешь. А хватка у него, кстати, борцовская. Наверное, все же борец. Может быть, из боевого самбо.

– Сломал что-нибудь?

– Нос у него и без меня был сломан. Может быть, и не один раз. Я головой по носу попал, только добавил. Вызывал болевые ощущения, чтобы сопротивление сломить[31]. Челюсть сломал точно. Плавающие ребра справа и слева сломал. Бил туда. Некоторое время дышать ему будет сложно. В остальном все нормально. Выживет.

– А что, мужик в самом деле крепкий?

– Не то слово. Рост, видимо, чуть меньше ста девяносто. Вес больше центнера. И жира, кажется, на мышцах не просматривается. Машина, а не человек. Но и машины, случается, ломаются.

– А машину, значит, ты угонять не стал? Если хороший автомобиль, можно было бы ее и угнать. Нам в отряде собственный транспорт тоже нужен.

– Нет. Это не та машина, что нам нужна. Только карманы вычистил и прихватил с собой пакет с обрезками меди. Там и листовая медь, и проволока. Бомжи за цветными металлами всегда охотятся. Они такое не упустят. Пакет в машине валяется. Принести?

– Оставь Ахунду Гафуровичу. Пусть он в лом сдаст.

– Я так и предполагал. Пусть сдаст.

– Он сам не лез в дело?

– Рвался. Я запретил. Просил пистолет ему оставить. Конечно же, не оставил.

– Ты с пистолетом ездил?

– На случай, если менты остановят до того, как я переодеться успею.

– Стал бы по полицейским стрелять? – удивился Виталий Владиславович.

– Разве обязательно стрелять, товарищ подполковник? Я не люблю много крови проливать. Можно только показать пистолет и отобрать у ментов оружие и средства связи. И ключи от машин. И пусть себе безоружными загорают. Бандиты же на них не каждую минуту наезжают. Можно было бы надеяться, что с ними все обошлось бы, – улыбнулся Логвинов.

– Резонно… – Устюжанин вывалил на стол содержимое пакета…

* * *

Стянутую несколькими тонкими резинками толстую пачку стодолларовых купюр Виталий Владиславович равнодушно сунул в ящик стола:

– Пересчитывал?

– Обязательно. Ровно пять тысяч сто долларов. Пятьдесят одна купюра. Мелких баксов там нет. У меня вообще сложилось впечатление, что он собирался с кем-то за что-то расплачиваться. Доллары лежали отдельно от российских денег, в другом кармане.

– Или с ним кто-то рассчитался, – предположил подполковник. – Скажем, за гранаты «Герострат». Хотя это едва ли. Сумма никакая. Если только он поштучно их продавал. Хотя бы те четыре штуки. По тысяче двести пятьдесят. Для пробы. Испытание товара. И сто баксов за какие-то услуги. Или просто при подсчете ошиблись.

– Про какие четыре гранаты идет речь, товарищ подполковник? – не понял Логвинов. – Где-то четыре гранаты выплыли?

Виталий Владиславович кивнул и поделился информацией, полученной от командующего.

– Азербайджанские спецслужбы? – задумался Логвинов. – А что, вполне возможно, что за плечами у Урзаева подготовка спецслужб. Когда-то в КГБ тоже были инструктора. По крайней мере, «Альфу» и «Вымпел» неплохо, я слышал, «рукопашке» обучили. Факт известный.

– Бывшие бойцы «Альфы» и «Вымпела» все под присмотром. Но и кроме них есть кому нам противостоять. Как думаешь, этот парень может оказаться в прошлом сотрудником ПГУ?[32]