Оружие для Слепого - Андрей Воронин

– Этот что ли, весь куст на столе? – улыбнулся Глеб.

– Нет, это только одна веточка… Я открыла, невозможно не открыть дверь, когда видишь столько цветов. Ирина, как женщина, меня должна понять.

– Да-да, я согласна, я бы тоже открыла.

– И кто же садовник? Он сам-то появился?

– Конечно! Господин Галкин собственной персоной! Причем при параде. Темно-зеленый костюм, галстук от Версаче, ботинки в тон галстука и улыбка до ушей, да такая виноватая, как у моего кота, когда он нагадит на ковре возле дивана. Вошел он, еле-еле в дверь протиснулся со своим огромным букетом и буквально рухнул на колени. Ну, совсем как в дурацких фильмах. "Это вам, Клара, прошу меня извинить…

Понимаете, бизнес – дело такое, что иногда срываешься.., сдают нервы. Вот и у меня нервы сдали, умопомрачение какое-то нашло, да еще всякие семейные дела.., в общем, я вам благодарен, ваш проект замечательный.., и я надеюсь, мы продолжим сотрудничество. А если вы даже не пожелаете, то тем не менее…" В общем, совсем запутался, язык заплетается, цветы свои не знает куда деть, а я их не беру. Наконец кое-как букет под мышкой зажал, щеку себе оцарапал, но все-таки вытащил из кармана конверт с деньгами и торжественно вручил мне. «Здесь все, даже немного больше.., я еще раз прошу меня простить за моральные, так сказать, издержки, что заставил вас понервничать. И пожалуйста, от моего имени извинитесь перед Быстрицкой, я не позволил себе побеспокоить эту замечательную женщину, я же знаю, у нес маленький ребенок.., и, наверное, очень любящий муж…» – и опять путается, запинается. Конверт я соизволила принять, изобразив на лице полное презрение к нему и к его деньгам. Я хотела у него спросить, – продолжала Клара, – что значит этот аттракцион невиданной щедрости, но так и не спросила. Взяла уж и цветы, занесла в ванную, представляете, этот куст всю ванну занял! А Галкин откланялся, ручку мне поцеловал и удалился. Вот, черт подери, как иногда в людях ошибаешься. Может, у него и в самом деле были неприятности, может, женщины его достали, мало ли что… А может, вдруг заработал много денег и не знал куда их деть? – рассуждала Клара.

А Глеб про себя хохотал, зная, что Сергей Львович Галкин не заработал много денег, а наоборот, прошлой ночью очень много денег потерял и мог потерять еще больше, если бы не вернул честно заработанные доллары Кларе и Ирине.

– В общем, вот такое чудо стряслось со мной и с Ириной сегодня утром. Этот день я запомню навсегда, ничего подобного со мной еще никогда не случалось. – Клара посмотрела на Ирину, та утвердительно кивнула. – Мы уж отчаялись, думали, все. И вдруг – словно добрый волшебник поработал, надоумил скупердяя Галкина раскошелиться.

– А может, он во сне что-нибудь увидел? – с невинным видом предположил Глеб. – Может, к нему Дева Мария пришла и сказала – отдай чужое?

– А, какая разница, во сне он увидел, наяву ли. Главное, что мы с Ириной не зря угробили полтора месяца.

– Так это, выходит, все благодаря щедрости господина Галкина? – Глеб обвел взглядом стол.

– Нет, это благодаря нашей щедрости, это мы с Ириной угощаем и просим у вас извинения за слезы и сопли, которые мы здесь развели два дня назад. Вы, наверное, после моего ухода лужи вытирали с пола?

– Да, пришлось, – сказал Глеб.

И праздник закипел. Женщины были в ударе, шутки сыпались на Сиверова справа и слева. Глеб едва успевал придумывать ответы на их колкости. В этот вечер они чувствовали себя богинями, которым все по силам, перед которыми расступаются горы, а мужчины щедрой рукой сыплют к их ногам розы.

Возможно, вечер закончился бы танцами, но вдруг ожил телефон, лежавший на краю стола. Ирина с Глебом переглянулись.

– Если хотите, я скажу, что вас никого нет дома, – предложила Клара.

– У нас так не принято, – покачала головой Ирина.

– Как хотите.

Глеб несколько мгновений думал. Ирина поняла, что трубку придется взять ей. Еще радостно-возбужденным голосом она проворковала:

– Ало, ало…

И тут же улыбка медленно исчезла с се лица. Ничего не поясняя, она подала трубку Глебу. Тот вышел в соседнюю комнату.

– Что-то серьезное? – тихо спросила Клара.

– По работе, – коротко ответила Ирина.

Кларе хотелось спросить, где и кем работает Глеб, но она не стала любопытствовать. Захочет Ирина, сама расскажет, а не захочет, так и не надо.

Глебу звонил никто иной, как генерал Потапчук.

Голос Федора Филипповича звучал устало – так, будто он уже несколько ночей не спал и, возможно, даже не ел. По голосу генерала Глеб сразу понял: стряслось что-то очень серьезное, почти из ряда вон выходящее, иначе генерал не стал бы его беспокоить. К тому же, Федор Филиппович, всегда вежливый и приветливый, даже не спросил, как жена, как дети. Он лишь быстро назначил встречу и поинтересовался, как скоро Глеб может прибыть на конспиративную квартиру в одном из домов в Замоскворечье.

Сиверов понял, что дело не терпит отлагательств.

– Я бы хотел вам ответить, что дождусь, пока гости все выпьют, приберу со стола, помою посуду и приеду часам к двенадцати ночи, но боюсь, что все это придется делать Ирине. Вы сами скоро будете?

– Я уже жду тебя там.

– Тогда я сейчас выезжаю.

Глеб вернулся в гостиную и положил телефон на край стола. Клара перестала щебетать и посмотрела на Сиверова. Ирина тоже смотрела на Глеба – так, словно тот собирался уходить из этого дома навсегда.

– Пойду пройдусь, – улыбнулся Сиверов. – До свидания, Клара, рад был знакомству.

Клара что-то хотела сказать, но Ирина жестом остановила ее.

– Я сейчас.

Она взяла Глеба под руку и вывела его в прихожую.

– Ты надолго исчезаешь?

– Потапчук позвонил.

– Я узнала. Передавай ему привет.

– Ты говоришь это так, словно желаешь ему зла.

– Брось, Глеб, я же все понимаю.

– Ну вот и умница.

Когда он уже стоял в двери, Ирина взяла его за рукав:

– Глеб, это не ты, случаем, поговорил с Галкиным?

– С каким? Это о котором Клара сегодня рассказывала?

– Да.

– С какой стати? Я с такими людьми не знаюсь и разговаривать у меня с ними нет ни малейшего желания.

– Я так и поняла, – улыбнулась Ирина. – Кстати, Клара не все сказала.

– Это ее право. А что, Галкин попросил вдобавок ее руки?

– Перестань, Глеб, шутки неуместны. Я волнуюсь за тебя.

– И зря. Со мной никогда ничего не случится.

– Да уж, – не очень уверенно ответила Ирина и, привстав на цыпочки, поцеловала Глеба в губы.