Полосатый геноцид - Сергей Зверев

Колонна машин, на которых двигались к Монровии Джозеф Рейвен и его люди, поредела, но стала подвижнее. От трейлера после глупой и неожиданной смерти профессора решили избавиться – комфортабельный, но тяжелый и неуклюжий «Форд» сильно уступал армейской технике в проходимости, из-за чего приходилось держаться редких в этих местах хороших дорог, к тому же трейлер был слишком приметной машиной. Да и топлива эта колымага требовала много, причем топлива хорошего и дорогого. Километров через десять от того места, где старик сиганул из машины, трейлер откатили в заросли, слили горючее и выгрузили остатки продуктов. Потом «Форд» подожгли вместе со всем остальным оставшимся имуществом профессора. Относительно научной документации Рейвен рассудил просто и без колебаний: «Если я не могу использовать эти разработки, значит, незачем их кому-то оставлять». Он был уверен, что для достижения ближайшей цели – организации государственного переворота – ему хватит имеющихся пчел, а там видно будет. Тем более что даже Тиллеру, по его собственным словам, требовалась как минимум пара лет для завершения только исследовательской части проекта. А значит, кто-то другой провозился бы с записями профессора еще дольше, даже не будь они зашифрованы. Джозеф Рейвен столько ждать не собирался.

До столицы осталось совсем немного, не больше десятка километров, и он скомандовал привал. Сержант тут же подсказал подходящее место – недалеко от дороги имелась большая поляна. До гражданской войны на этой поляне шумела деревня, потом ее сожгли – не то солдаты, не то повстанцы, уцелевшие жители перебрались в более безопасные места. О той деревне сейчас напоминали лишь полусгнившие-полусгоревшие остатки построек. Рейвен одобрил выбор сержанта – с шоссе не видно, хоть и рядом. Солдаты привычно растянули над машинами маскировочную сетку. Попадаться на глаза воздушным патрулям было нельзя. Среди нынешних пилотов либерийских ВВС большинство составляют европейские и американские наемники, которые очень не любят Чарльза Тейлора и тех, кто воевал за него. С ними не договоришься, чего доброго, если что-то заподозрят – сразу шарахнут ракетами. Это ведь не мобильные наземные группы из провинциальных гарнизонов, среди солдат и офицеров которых тоже немало бывших соратников низложенного президента.

Под бдительным оком Рейвена солдаты выгрузили из кунга ульи, расставили их, открыли летки. Один из бойцов, который когда-то давно в родной деревне имел дело с пчелами, согласно кивал – правильно покойный профессор говорил, пчелы не могут сутками находиться в запертых ульях, им надо летать. Сержант Таннер лично расставил часовых – когда в стране бардак, бдительность ослаблять не следует. Следующая смена караульных завалилась спать, предусмотрительно устроившись подальше от кунга. Как говорится, чем черт не шутит. Остальные вместе с сержантом возились с техникой, устраняя проявившие себя во время долгого марша дефекты. И никому не было никакого дела, зачем капитан Рейвен подогнал «трофейный», оставшийся от их бывших инструкторов крытый «Хаммер» поближе к кунгу. Надо ему, вот и подогнал. На то он здесь и главный, в конце концов, чтобы никто не задавал ему глупых вопросов.

День прошел спокойно. Рейвен по большей части сидел в палатке и, обзванивая будущих соратников, терзал сотовый телефон. Здесь, в двух шагах от столицы, мобильник был надежнее и безопаснее привычной армейской радиостанции – попробовал бы кто отследить внешне безобидный звонок среди сотен ему подобных.

Рейвен взглянул на часы – пора. Он вылез из палатки и от души потянулся. Да, засиделся – снаружи уже вечерело. Он разбудил помощника, дремавшего в «Хаммере». Садись, мол, за руль, сейчас поедем. Подозвал сержанта:

– Таннер, останешься за старшего. Я по делам. К рассвету вернусь.

Сержант невозмутимо кивнул, хлопнула дверца, «Хаммер» заурчал дизелем и нырнул в заросли. Сержант проводил его равнодушным взглядом и вернулся к своим делам – скоро снова менять часовых. Да и пчелы начали возвращаться. Дождавшись, когда последнее насекомое скроется в улье, солдаты старательно заткнули летки. Потом ульи подняли обратно в кунг. Может, и правда, думали они при этом, что укус этих пчел убивает только белых… Но что за радость быть покусанным пчелами, даже если знаешь, что это не смертельно. Все, решил сержант, покончив с делами, до возвращения командира повод не спать есть лишь у часовых. Можно и вздремнуть, в конце концов, вторые сутки на ногах. Он подозвал одного из ветеранов: