Моя Оборона! Лихие 90-е - Артём Март

— Мало ли че ты там помнишь. — Набычился он. — Я тут уважаемый человек. И уважать себя заставлю, а кто проявит ко мне неуважение, того я быстро на место поставлю.

С каждым словом он говорил все громче и громче, пока не перешел на крик. Покраснев, Гоша выпучил глаза:

— Ты кто вообще, чтобы мне вопросы задавать⁈ Кто вообще по жизни⁈

Я молчал ухмыляясь. Остальные мужики и с моей, и с его стороны стояли с каменными лицами, терпели.

— Расскажи мне, где я там конкретно на тебя первый наехал⁈ Вот по фактам расскажи⁈

— Ты закончил? — Спросил я, когда он перестал орать, и глубоко дыша, вновь выпучил на меня глаза.

— Я тя спрашиваю, где я первый начал на тебя наезжать⁈

— Не закончил, — я вздохнул. — Ну давай, поори еще. Я подожду.

— Ты че, мля, издеваешься⁈ — Гоша развел руки, сделав удивленное лицо.

— Закончил? — переспросил я.

Гоша, уставившись на меня больше не ответил.

— Ну тогда давай поговорим по фактам, — сказал я. — Все то, что вчера было — херня собачья. Вы, мужики, тут не потому, что кто-то на кого-то вчера наехал, — повысил я голос, чтоб все слышали. — А потому что Гоша ваш на меня очень страшно обиделся и места теперь себе не находит.

— Че? Че сказал⁈ — Он снова набычился.

— Очень ему не понравилось, что я вместо него его же работу сделал. Что Марину Кулымову вытащил из лап вражьей группировки. А он вот не успел, даже, больше того, не сумел этого сделать!

— Ты с кем говоришь⁈ Со мной, мля, говори! — Разрывался Гоша. — Я с тобой щас разговариваю, а не они! На меня гляди!

— А вам он че наплел? — Продолжал я, — что я на него наехал? Оскорбил? Наверняка обещал, что денег с меня сдерет!

— Ты мне должен теперь! Шесть кусков за моральную компенсацию! — Как бы, подтверждая мои слова, закричал Гоша.

— Во-во. Только херня это все. Потому что, по факту, он из-за девчонки страдает, и из-за девчонки на меня взъелся. Хочет теперь, как он думает, меня на место поставить.

— Сизый, — вклинился один из тех, что был плечом к плечу с Гошей, — Эт че, правда что ли? Все ж знают, что ты с Маринкой все хочешь, это…

— Да при чём тут Маринка⁈ — Вскипел тут же Гоша, — Какая нахрен Маринка⁈ Он на меня в ресторане наехал по беспределу! Ни с того ни с сего! Его наказывать за такое надо, понимаешь⁈ Наказывать!

— Сорвал людей по херне, — продолжал я спокойным тоном. — А у них, видать, и другие, свои дела были. Ну и че теперь делать будем?

— Ты мне торчишь теперь! — Указал на меня пальцем Гоша. Волосы его растрепались, упали на лицо. — Шесть кусков, ясно тебе⁈

— Это ты про те деньги, которые мне Кулым за спасение Маринки дал? Потому что других у меня нету.

Здоровяки за спиной Гоши переглянулись.

— Да мне похер где ты деньги возьмешь!

— Вот так вот, — я улыбнулся. — Сегодня он вас всех из-за девчонки собирает. Выдумал сам себе соперника, мля, в моем лице. Ну и припер кучу народу. Вон, автоматы взял. Небось Кулымовы, да?

Гоша слушал глубоко дыша. Он запыхался от собственного крика. Остальная братва притихла. Те, что были рядом с ним, смотрели безэмоционально, словно статуи.

— Сегодня он вас по херне таскает на стрелки, а завтра что? Будете под Маринкиными окнами петь серенады, пока он ей в любви признается?

— Гош, — буркнул один из мужиков, высокий и короткостриженый. Потом утер свой нос, напоминающий картошку, — слышь? Поехали. Че-то тут какой-то тухляк совсем.

— Если по каждому чиху ездить на стрелки, так скоро все и закончится можем, — заметил другой.

— Ты лучше перетри с Летовым сам, раз на раз, если у вас из-за Маринки терки. Братанов-то нахера втягивать?

— Послушай людей своих, Гоша, — сказал я. — Не смеши народ.

Обе группы моя, и Гоши застыли друг напротив друга. Казалось, воздух между нами задрожал, словно бы наэлектризовался от эмоций, что излучали напряженные люди. Гоша молчал, только его молодое, но жесткое лицо, дрожало от напряжения: подрагивало веко, губа, желваки играли под скулами.

В следующее мгновение он внезапно выхватил сзади из-за пояса ТТ.

— Э! Э! — Заорал один из его братков, и кинулся к Гоше.

Другой тоже кинулся, кинулся и я. Вместе мы схватили Гошу, стараясь держаться подальше от дульного среза пистолета.

— Пустите, сука! Я его щас порешу прям тут!

Когда началась наша возня, и с нашей стороны, и с их мужики занервничали, зашумели. Я уверен, что не среагируй мы так быстро, они начали бы палить.

Я с трудом вывернул из Гошеных пальцев пушку, передал одному из тех братков, что его держал.

— Тихо, Гоша, тихо. Давай без лишней стрельбы, — приговаривал другой бандит.

Когда Гошу обезоружили, то тут же отпустили. Помятый, он глубоко дышал, одергивал одежду и поправлял волосы.

— Летов… — Сглотнул он, — ты…

— Ты щас чуть было не сделал большую глупость, — сказал я. — Очень большую. Радуйся, что мужики с тобой нормальные. Вовремя спохватились.

— Слышь, мужики! — Закричал один из братков Гоши.

Он прибежал от остальной толпы к нам, с телефоном в руках.

— Там звонят! У Грааля херня какая-то случилась! Надо всем туда!

— Сука, — протянул один из бандосов.

На лице же Гоши сменилось три эмоции: удивление, испуг и нервное беспокойство.

— Лады, давайте в Грааль, — буркнул он и, не прощаясь, направился к машинам, где братки уже загружались по салонам.

— Нормальный ты мужик, Летов, — проговорил один из двух бандосов, который держал Гошу, и повременил, когда тот пошел к своим. — Могли б наворотить делов, если б не ты.

— Приглядывайте за ним, — хмыкнул я.

Мужик кивнул и тоже пошел к браткам.

— Вот и поговорили, — Вздохнул Женя.

— Манал я такие разговоры, — пробурчал Степаныч и добавил что-то матом.

Когда вернулись к своим, бандосы уже свернулись и уехали. Было видно, что они очень торопились. Возможно, в Граале случилось что-то