Всплытие невозможно - Сергей Зверев

Пламя взялось сперва неохотно, а затем охватило кусок старой материи – изгибаясь, оно потянулось вслед за сквозняком. Узкий тоннель наполнился светом.

– Возьмите себе, – Боцман вложил в ладонь корейцу пьезозажигалку.

Старик внимательно осмотрел ее. Было понятно, что он давно не видел подобных вещичек. Кореец пару раз щелкнул клавишей и улыбнулся, глядя на вспыхивающий язычок огня. Боцман почувствовал, что угадал с подарком, ведь люди, прожившие в изоляции на острове, лишились многих мелочей цивилизации, и самые простые вещи для них были на вес золота.

Старик в выцветшей военной форме широко шагал по узкому коридору, держа факел высоко поднятым над головой. Бетонный свод, в котором проступала ржавая арматура, был закопчен.

Наконец стены стали расширяться, потолок ушел ввысь, и вскоре вся процессия оказалась у лестницы, ведущей вверх. Именно туда и уходил сквозняк, оттуда же пробивался слабый свет. Йон Кэсомун погасил факел и сунул его в ведро с песком.

– Я пойду вперед, мои люди не ждут гостей, – предупредил он Саблина и Зиганиди.

Чем выше поднимались, тем ярче становился свет. Вскоре все оказались в бетонном помещении, напоминавшем командный пункт. Свет в него вливался сквозь высоко расположенные окна-бойницы. Трое корейцев, находившихся в нем, уставились на пришельцев. Йон что-то объяснил им по-корейски, после чего те заулыбались, хоть и продолжали напряженно разглядывать вооруженных русских. Саблин с сомнением разглядывал сложенную из кирпича печь, в которой горел огонь. Из печи выходил обрезок трубы, по которому в железную бочку тонкой струйкой стекала какая-то расплавленная мутная масса. Один из корейцев помешивал ее деревянной палкой.

– Я сказал им, что мы поможем вам, а потом вы поможете нам, – объяснил Йон.

– Чем мы можем вам помочь? – спросил Виталий.

– Вывезти нас отсюда в Россию, – ответил старик.

– Я не вправе обещать вам то, что не в моей компетенции, но сделаю все, что в моих силах.

– Большего от вас и не требуется. Видите, здесь хватит места разместить ваших людей. Тут они будут в безопасности.

– Надеетесь на растяжки? – усмехнулся Боцман.

– У нас все подходы заминированы. Взрывчатки хватает, мы ее выплавляем из неразорвавшихся бомб. – Йон подвел Боцмана к железной бочке.

Только теперь Саблин рассмотрел в огненном жерле печки корпус авиационной бомбы. Поверхность расплавленной взрывчатки в бочке радужно переливалась замысловатыми узорами.

– Я люблю смотреть сюда, – задумчиво произнес Йон. – Эти тени так изменчивы. Иногда кажется, что я угадываю в них своих родных, друзей, которые остались в прошлой жизни. Живы ли они еще? – задал старик вопрос самому себе и с печальным видом покачал головой.

* * *

В блиндаже на краю овсяного поля весело горела печка. Пламя гудело. Сухие дрова пылали практически без дыма. Уставшие члены экипажа «Щуки» отдыхали. На деревянных колодах у огня сидели Катя Сабурова, Беляцкий и Решетников. Спасенный в море пес уже привык к своим новым хозяевам. Он мирно лежал рядом с ними, но иногда поднимал голову с могучих лап, негромко рычал, скалил клыки и топорщил шерсть на загривке. Вестей от Боцмана пока не было. Рацией не пользовались, ведь наверняка весь эфир сканировался северокорейскими военными.

– Хороший пес, хороший, – ласково проговорила Катя, поглаживая собаку.

– У хорошего пса должно быть имя, – напомнил Беляцкий.

– И у него есть, вот только сказать он его не может. – Сабурова заглянула псу в глаза. – Взгляд у него умный и немного тоскливый.

– Конечно же, ведь он потерял хозяев.

– Теперь мы его хозяева. – Беляцкий потрепал пса между ушами, тот тут же вильнул хвостом. – За своего признает. У меня в детстве был пес, Джеком его звали. Может, и ты – Джек?

– У корейцев другие имена и другие клички, – возразила Катя. – И вообще, нельзя животных называть человеческими именами. Ас, – позвала она пса.

Тот тут же поднял уши, встрепенулся и посмотрел на молодую женщину.

– Откликается, – улыбнулась Сабурова. – Значит, будешь у нас Асом. А корейское имя пусть останется при тебе.

– Нормальное имя, – согласился Решетников. – Ас означает – «туз». А он сильный, большой… Тузик не подходит. Решено, будешь Асом.

Внезапно пес поднялся на все четыре лапы, тихо заурчал, глядя на вход в блиндаж.

– Ты чего? – спросила Катя.

– Он же по-русски не понимает, – подсказал Беляцкий.

– Собаки интонацию чувствуют, – возразила Сабурова и насторожилась. – Он что-то или кого-то чует.

Ас тем временем уже подобрался к входу, затаился, вглядываясь в заросли.

Беляцкий взял в руки автомат, осторожно, стараясь не шуметь, передернул затвор. В лесу ощущалось какое-то движение: тихое, почти неуловимое. Хрустнула веточка, а затем послышалось хриплое дыхание.

– Не стреляй, – одними губами проговорила Катя. – Это не человек.

И тут из кустов к блиндажу метнулась стремительная тень. Раздался оглушительный лай. Ас прыгнул. Две собаки, сцепившись, покатились по земле.

– Ас, назад! – крикнула Сабурова.

Собаки рычали, кусались, брызнула кровь. Беляцкий с автоматом выскочил из блиндажа, принялся прикладом наносить удары одичавшей черной собаке.

– Берегись! – крикнула Катя, вскакивая с места.

К Беляцкому уже неслись два пса. Одного Петр сбил в прыжке прикладом автомата, другого ударил ногой. Ас бросил свою жертву и стал в стойку перед Беляцким. Два диких пса рычали, скалили клыки. Из красной пасти капала слюна. Но подойти они остерегались. Ас был крупнее.

– Назад, назад… – говорила Катя, сжимая в руке горящую головню, которой до того помешивала поленья в печке.

Беляцкий пятился, отходил к блиндажу и Ас. Оба они нырнули в невысокий проем. А снаружи уже объявилась собачья стая. Сколько там было животных – не сосчитать.

– Однако… – только и произнесла Катя. – На открытом пространстве они бы нас растерзали.

Собаки рычали. Крупный пес с одним отгрызенным в схватках ухом выступил вперед.

– Похоже, вожак, – определил на глаз Решетников.

Пес припал к земле, готовясь к прыжку. Катя ткнула в проем пылающую головню. В ответ раздалось грозное рычание.

– Собаки огня не боятся, – произнес Беляцкий, держа вожака на прицеле.

– Это одичавшие собаки, – проговорил Решетников. – Они – боятся.

Противостояние длилось минут пять. Затем вожак поднялся, несколько раз прошелся перед входом, косясь на рдеющую головню. Напоследок он оскалил пасть, повернулся задом, несколько раз ударил лапами, разбрасывая землю, и двинулся в заросли. Стая подалась за ним следом.

– Кажется, все, – произнесла Катя. – Ушли.