Пепел победы - Анатолий Гончар

Конкретного плана действий по проникновению на территорию вражеской части не было. Вариантов возможного развития событий существовало несколько. На случай, если придется проникать на территорию части под видом «своих», спецназовцы брали с собой несколько типов формы одежды.

Если по тем или иным причинам первый вариант представлялся невозможным, вступал в действие другой — скрытное проникновение. Для этого каждому разведчику выдали по новому маскировочному халату. Эти облегченные варианты «шаманов» отлично сливались с местностью района предстоящих действий, покрытой мелкой, выгоревшей на солнце растительностью. Так что сам процесс проникновения не должен был представлять собой особую трудность. Вот только как действовать дальше, оставалось загадкой.

— Разберемся по обстановке, — заверял Кострыкин, и Ефимов не собирался с ним спорить.

А что, собственно, еще оставалось, кроме как разбираться по обстановке? Скоротечно промелькнули дни и часы, отмеренные для подготовки групп к учебному выходу. Наступил день «Ч». Оружие получено, магазины с холостыми патронами распиханы по разгрузкам. Осталось надеть рюкзаки на плечи — и вперед.

— Михалыч! — окликнул Ефимова, находившегося с бойцами, ротный, выглянувший из своей палатки.

Старший прапорщик поднял голову и услышал:

— У старшины получи на себя и группника по два магазина с боевыми.

— Хорошо. — Сергей понимающе кивнул.

Боевые патроны, как же без них. Учения ученьями, а наглец, решивший покуситься на оружие, должен всегда получать свое.

Строевой смотр на этот раз проходил дольше. Персоны, проводившие его, докапывались до каждой мелочи. Начальник службы ракетно-артиллерийского вооружения заметил, а командир потребовал, чтобы оружие соответствовало штату. Пришлось вскрывать оружейку, дополучать подствольники, ночную и дневную оптику, частично остававшуюся там. Последовал резонный вопрос, за каким чертом на ученьях в группе нужно шесть ночных прицелов, столько же ночных биноклей и четыре дневных. Ведь это все утяжеляет груз и лишает бойцов необходимой маневренности!

Помощник командира по работе с личным составом ответил так:

— А вы уверены, что это вам не пригодится?

— Уверены, — не стал молчать ротный.

— Уверены? — Замполит сурово смерил взглядом Кречетова, осмелившегося возражать, и решил привести крайний аргумент: — Да будет вам известно, товарищ капитан, что район учений собирается посетить сам президент! А если он попросит показать штатное оружие наших разведывательных групп, что мы ему скажем? Точнее, покажем? Одни автоматы? А ночная оптика?

— Да уж! Имеющуюся у нас ночную оптику лучше спрятать и никому не показывать. Засмеют! Техника образца надцатого года! — брякнул, не подумавши, начальник РАВ, но тут же устыдился своего высказывания и умолк.

— Теперь такие не носят, — попробовал перевести все в шутку начштаба, но номер не прошел.

Строй взволнованно загудел.

— Кончай базар! — рявкнул Серов, злым взглядом окидывая развеселившихся бойцов. — Скажут показать — покажете. Не ваша вина, что у нас техника на порядок отстала от западной. Главное, чтобы все соответствовало штату. — Он задумчиво опустил взгляд. — Даже хорошо, если прикажут показать. Посмотрят, и, может, что-то изменится. Хотя… — Начштаба махнул рукой, тем самым показывая степень своей веры в провозглашаемое перевооружение.

— Закончили?! — Поглядев на часы, комбат то ли попросил, то ли потребовал заканчивать осмотр, и без того затянувшийся.

— Так точно, — нестройно отозвались начальники различных служб.

— Командиры и заместители групп ко мне! — приказал комбат, видимо, собираясь отдать крайние указания. — Боевые патроны получили? — первым делом осведомился он, наверное, пропустив доклад начальника РАВ мимо ушей.

— Так точно, — отозвались группники.

— По два магазина, — добавил Кострыкин.

— Могли бы и побольше дать, — угрюмо заметил Ефимов. — Кавказ все-таки.

— Михалыч! — вмешался в разговор замполит, оказавшийся рядом. — Вам и так выдали в два раза больше, чем обычно.

— Спасибо! — не сдержался Ефимов.

Замполит хмыкнул, но промолчал. А комбат приступил к напутственному слову.

Наконец все закончилось. Группы, убывающие на учение, разделились на две неравные части. Большая взвалила на себя рюкзаки и побрела вниз, к колонне, ожидающей их появления. Теперь им предстояла многочасовая тряска в тесных кузовах грузовиков. Меньшая, в которую входила и группа лейтенанта Кострыкина, оставалась ждать своего часа. Этим группам предстоял вывод в тыл противника воздушным способом.

Ефимов, сидевший на рюкзаке, уже множество раз подумал, что предпочел бы многочасовую тряску в «Урале» короткому перелету на винтокрылой стрекозке. Увы, ему становилось тошно от одного воспоминания о былых полетах. С его вестибуляркой кульбиты, вытворяемые летунами, были ему противопоказаны. Но выбирать не приходилось.

Полет на низкой высоте, в ограниченном пространстве ущелья, навстречу петляющей реке — это нечто. Захватывает. Ефимов давно перестал материться, его мутило. Хотелось просто оттолкнуть пулеметчика и, не дожидаясь посадки, выпрыгнуть на камни, а еще лучше сигануть прямо в отрезвляюще холодную воду и лежать в неподвижности, полностью положившись на волю течения. Но любой путь когда-нибудь да заканчивается. «Ми-8» чуть набрал высоту, поднялся по хребту и завис, одним колесом почти касаясь склона, заросшего какими-то колючками.

— Пошел! — скомандовал Кострыкин, и бойцы начали один за другим покидать вертолетное чрево.

Иван выпрыгнул последним, отбежал подальше от винтов и рухнул на одно колено.

— У, сука! — зашипел он, даже сквозь наколенник почувствовав боль от соприкосновения с камнями, покрывавшими хребет.

Воздушные потоки, бьющие в спину, усилились. Винты набрали обороты, и «Ми-8», набирая скорость, поспешил на аэродром базирования. На сегодня его миссия оказалась выполнена.

— Уходим! — махнув рукой, потребовал Кострыкин, справедливо предполагая, что следует как можно скорее покинуть место высадки.

— Прошкин, пошел! — в свою очередь, скомандовал Ефимов, отсылая вперед головной разведывательный дозор, сам же оставаясь стоять на месте.

Начались учения. Старший прапорщик не собирался проявлять инициативу и водить группу сам. Он полностью отдавал бразды правления в другие руки. Поглядывая по сторонам, Ефимов дождался, когда мимо протопает Башмаков, идущий третьим, набрал дистанцию и пристроился у него в кильватере.

Двое суток ушло на преодоление расстояния, разделяющего место десантирования разведывательной группы Кострыкина и воинскую часть, действовавшую против нее в рамках проводимых учений.

На высоту 1837, отстоявшую от объекта в каких-то полутора километрах, спецназовцы взобрались к началу вечерних сумерек. Они подошли туда и, как говорится, забазировались. Прежде чем предпринимать какие-то дальнейшие действия, следовало хотя бы немного понаблюдать за противником, благо местность, где размещался военный городок, находилась значительно ниже, а времени до окончания выполнения задания оставалось вполне достаточно, более трех суток. Спецназовцы зарылись в камни и занялись одним из основных методов разведки — наблюдением.