Все - за одного - Александр Тамоников

За мертвого, как и остальных душманов, его и приняли спецназовцы Вьюжина, вышедшие к уничтоженной основной позиции засады. Впереди оказался Михайлов, который всегда ранее старался держаться сзади группы, оберегая свои радиостанции. Но на этот раз именно он, двадцатичетырехлетний прапорщик, оказался ближе всех к плотине. И душман, подняв автомат из последних сил, дал по нему очередь, разорвавшую только что наступившую в ущелье тишину. Прапорщик так ничего и не понял, схватившись за простреленное горло, единственное не защищенное бронежилетом и шлемом место, упал на спину, устремив удивленный взгляд начавших стекленеть глаз в небо. На очередь среагировал Вьюжин, одним выстрелом в лоб он оборвал жизнь моджахеда. К Михайлову бросились Бураков с Гончаровым. Но, припав к телу боевого товарища, тут же поднялись. Капитан зло плюнул на камни:

— Эх, Миха, Миха, надо ж, вот так-то! Ведь вроде мочили духов гарантированно. Как же уцелел тот шакал?

Гончаров вздохнул:

— Судьба, Юра! Случай! Самое страшное на войне — случай, нелепый, непросчитываемый. И от судьбы не уйдешь. Как ни старайся. Вот и Серега не ушел.

К ним подошел Вьюжин:

— Хорош ныть! Михайлова не вернешь, а нам надо уходить!

Гончаров спросил:

— Оставив Миху рядом с этими вонючками?

— Нет, отнесем тело в кишлак. Там похороним. Взяли прапорщика и вперед к Хатару!

На подходе к кишлаку увидели фигуру в афганской одежде, стоявшую у речки. Человек, заметив спецназовцев, пошел навстречу. Встретились. Капитан Бураков и старший лейтенант Гончаров опустили тело покойного прапорщика Михайлова на землю. Неизвестный печально спросил на чистом русском языке:

— Не обошлось все же без потерь?

Командир группы спросил:

— Вы и есть капитан Махдум?

Афганец подтянулся:

— Извините! Разрешите представиться, капитан Службы внешней разведки Абдулла Махдум! А вы майор Вьюжин?

Командир группы кивнул:

— Он самый!

Майор представил стоявших рядом офицеров.

Подошла и подгруппа Мамаева.

Увидев мертвого Михайлова, Дубов растерянно посмотрел на офицеров:

— Мужики, как же это? Серегу и завалили? Мы же всех расстреляли?! Или кто-то сидел в индивидуальной позиции? А Сардар умолчал о ней? Ну, тогда я его, суку, за Серегу…

Майор прикрикнул на прапорщика:

— Отставить, Дубов! Мне еще твоей истерики не хватало! Познакомьтесь лучше с агентом СВР.

Мамаев, Лебеденко и Дубов пожали руку Махдуму, назвав себя.

Вьюжин спросил Махдума:

— Где нам лучше похоронить прапорщика? Тащить с собой труп мы не можем, и не хотелось бы, чтобы духи, которые обязательно объявятся здесь, если не сегодня, так завтра, обнаружили бы его могилу. Но и так, чтобы позже мы могли перевезти тело Михайлова в Россию. После выполнения задачи. Здесь на чужбине оставлять своего подчиненного я не намерен.

Офицеры одобрительно посмотрели на командира. Его последние слова полностью отражали святые традиции спецназа — своих не бросать! Нигде, ни при каких обстоятельствах! Ни живых, ни мертвых!

Махдум указал на кишлак:

— Самое безопасное место в лачуге одного из бывших моджахедов. Тело опустить в подвал и присыпать песком и глиной! Вне селения свежая могила вызовет естественные подозрения, и, разъяренные гибелью банды, шакалы Абделя выкопают тело русского спецназовца. Тогда вам больше его не видеть. На куски порвут и скормят собакам! Эти волки даже мертвым мстят.

Вьюжин согласился:

— Хорошо! Тогда ты, Абдулла, с Гончаровым и займешься погребением.

Капитан внешней разведки кивнул:

— Сделаем. Один вопрос разрешите?

— Давай!

— Как вы намерены поступить с Сардаром Кадыром?

— Допросить его!

— Это понятно, а после?

— После беседы я обещал отпустить его! Не думаю, что он будет представлять опасность!

— Заблуждаетесь, майор! Отсюда никого из бандитов живым выпускать нельзя!

— Почему?

— Вы плохо знаете Сардара. Да, он попытается скрыться, но, если ему это не удастся, что вполне вероятно, Абдель вновь возьмет след группы. А нам нужно раствориться. Таков приказ!

Вьюжин недовольно сказал:

— Мне известен приказ, но я дал слово этому Сардару, а слово свое держу всегда!

Махдум хитро взглянул на командира диверсионной группы:

— Даже перед мертвыми?

— Не понял?

— Ну, скажем, вдруг после того, как вы побеседуете с главарем банды, он внезапно умрет?

— Как это умрет?

— Очень просто! Прекратит свое существование, отправится на небеса, к Аллаху?

— Я не понимаю тебя, капитан!

— Вы не ответили на вопрос, майор. Перед мертвыми вы тоже держите свое слово?

— А чего перед ними его держать? Естественно, если оно не касается последней воли умершего!

— Это все, что я хотел услышать. Вы не нарушите данное Сардару слово, но и он не уйдет из кишлака. А теперь… — Махдум повернулся к Гончарову: — Займемся похоронами, товарищ старший лейтенант?

— Пошли! Лопаты-то хоть здесь есть?

— Кетмени. Но ими очень удобно работать!

— Знаю, как тяпкой!

Разведчик стратегического внедрения и офицер спецназа завернули тело погибшего прапорщика в плащ-палатку и понесли вглубь кишлака.

Вьюжин подозвал к себе Дубова:

— Идем со мной, Сергей. Развяжешь и разминируешь Сардара, заберешь радиостанции, с этого времени будешь совмещать должность снайпера и связиста, а я еще раз поговорю с главарем банды. — Майор обернулся к офицерам: — Остальным отдыхать! Отход максимум через полчаса.

Вьюжин с Дубовым прошли в бункер Сардара.

Тот неподвижно лежал посредине комнаты. Прапорщик молча освободил главаря банды от пут и взрывчатки, забрал их вместе с радиостанциями различного предназначения и вышел на улицу. Бандит принялся растирать успевшие онеметь запястья и лодыжки.

Вьюжин устроился на сундуке. Спросил бандита:

— Возобновим разговор?

Тот ответил вопросом на вопрос:

— Вы уничтожили моих людей?

— Ничего более умного я еще не слышал! Конечно, уничтожили, да иначе и быть не могло!

— Я буду молиться за души павших воинов!

— Будешь, если не последуешь следом за ними! Итак, меня интересует Абдель и химические заряды, которые он заполучил скорей всего из Вьетнама.

Сардар ответил: