Тридцать сребреников в боекомплекте - Александр Тамоников

Российская Федерация;

Научно-испытательный стрелковый полигон «Курган» – Москва

26–27 июня

Если бы Колодин не проснулся – точно бы сдох от инфаркта. Он лежал с широко раскрытыми от ужаса глазами. Одеяло, сбившись в комок, валялось в ногах. Местный кот, прижившийся в номере щитовой гостиницы, выгнув спину, испуганно шипел на подоконнике. Его силуэт с вздыбленной шерстью на фоне кроваво-красной луны выглядел зловеще. И только настенные часы, как ни в чем не бывало, отбивали свое безразлично-успокаивающее «тик-так, тик-так, тик-так»…

Колодину приснилось, будто сидит он, повязанный по рукам и ногам, в темной камере с одним узким окошком под потолком. Сбоку от стола стоит его непосредственный шеф – генерал Супорин и, листая личное дело, зачитывает тщательно зафиксированные ошибки и промахи, когда-либо допущенные майором на службе. За столом, барабаня пальцами по его поверхности, восседает седой генерал Володарский; перед ним чистый лист с жирной гербовой печатью. Слушая доклад, он про себя решает, какой же вынести Колодину приговор. Когда речь заходит о государственной измене, Володарский меняется в лице. «Расстрелять негодяя!» – размашистый почерк фиксирует резолюцию. Генерал отодвигает злополучный лист и тянется рукой к висящей на ремне кобуре…

– Господи, – прошептал Колодин, свешивая с кровати ноги и шаря ступнями в поисках обуви. – Надо такому присниться…

Покачиваясь, он добрел до небольшого холодильника, вынул бутылку минеральной воды и сделал несколько обжигающих глотков.

Полегчало. Подхватив с прикроватной тумбочки сотовый телефон, майор глянул на время, затем проверил, не было ли входящих сообщений.

Никто не звонил и сообщений не присылал.

Вздохнув, майор снова лег под одеяло. Тяжелый день уже начался…

* * *

Стрелок-испытатель лично снарядил магазин четырьмя патронами, осмотрел винтовку, привел ее к нормальному бою и произвел выверку снайперского прицела.

Имея за плечами не один десяток испытаний стрелкового оружия, капитан Роганов действовал спокойно и сосредоточенно. Комиссия и приглашенные гости наблюдали за ним из специальной зоны, расположенной в пятнадцати метрах позади огневого рубежа.

До начала стрельб на дистанциях, близких к максимальным, и испытаний на бронебойность винтовку следовало опробовать в обычных условиях. Для этого требовалось выполнить простейшее упражнение. На удалении двести метров была установлена стандартная проверочная мишень с черным прямоугольником. Двадцать сантиметров в ширину и тридцать – в высоту. Снизу, как всегда, подклеена белая бумага до третьей светлой линии мишени. Контрольную точку отметили на высоте четырнадцати сантиметров от точки прицеливания.

Резкий хлопок нарушил царившую на полигоне тишину.

Стрелок прильнул к окуляру оптической трубы. Затем подкрутил на один щелчок барабан вертикальной коррекции и снова прицелился.

Второй выстрел. Третий. Четвертый.

Отстегнув пустой магазин, капитан Роганов произвел контрольный спуск и поднялся. Оператор пункта управления стрельбища прапорщик Хлопин доставил членам комиссии лист мишени.

– Неплохой результат, – глянул на пулевые отверстия генерал Супорин.

Пули легли довольно кучно, образовав на мишени четырехугольник. При помощи линейки и карандаша генерал соединил сначала левые пробоины, затем правые. Потом из середины образовавшихся отрезков провел прямую линию. Ее центр почти идеально совпал с контрольной точкой.