Холодный свет луны - Александр Тамоников

Слейтер, выслушав поучительный монолог начальника, ответил:

– Слушаюсь, сэр! Но мне кажется, наша миссия в Пакистане просто обязана взять под свое покровительство нелегальную, противозаконную деятельность Фаруха.

Генерал рассмеялся:

– Вы плохо знаете этого прощелыгу. Он не нуждается ни в чьем покровительстве. Публичный дом – это мелочь по сравнению с тем, что является основной сферой деятельности Фаруха. Вам по секрету скажу: через Фаруха, этого невзрачного человечка, проходит около тридцати процентов всего транзита наркотиков в Европу. Как думаете, подобное возможно без участия высших чинов государства? То-то! Так что о Фарухе не беспокойтесь. Но мы, страхуясь, предпримем надлежащие меры, дабы в случае непредвиденных обстоятельств прикрыть его. Повторюсь, исключительно страхуясь.

– И еще, сэр! Гульнара не должна находиться под наблюдением.

– Разумеется! Еще вопросы есть?

– Нет, сэр!

– О’кей! Тогда связывайтесь непосредственно со мной по используемому сейчас закрытому каналу. Только со мной, Слейтер!

– Так точно! Да, еще. Балани должен знать, что я согласовывал свою предстоящую деятельность с вами?

Подумав, генерал ответил:

– Думаю, лучше не афишировать это! А чтобы все выглядело правдоподобно, затребуйте с Балани кругленькую сумму – за содействие. Лишние деньги вам не помешают. Удачи, сержант! Согласитесь, мир переменчив. Кто бы мог подумать, что еще вчера у вас была иная жизнь?

– Да, сэр!

– До связи, сержант!

В штабной палатке Балани находился вместе с командиром полуроты капитаном Али Урданом и Алимом Рахимом – своим помощником, которого полчаса назад назначил комендантом лагеря.

Слейтер открыл дверь тамбура:

– Разрешите войти, господа повстанцы?

– Входите, сержант! – разрешил Балани, поморщившись от иронии американца, и спросил: – Вы явились доложить о своем прибытии и том, как провели время в окрестностях Чевара?

Сержант улыбнулся:

– А с чего вы, уважаемый Балани, взяли, что я со своими парнями проводил время в окрестностях Чевара, а не в самом городе? Следить изволили?

– Но должен же я знать, где, а главное, как проводят краткосрочный отпуск пусть и временно и косвенно, но все же подчиненные мне люди?

Улыбка исчезла с лица американца:

– Послушайте меня, Балани, ваш предшественник Фархади был очень любопытным и очень упертым человеком. Как осел! Наверное, оттого и сидел до конца дней своих в своем кабинете, понимая, что здание вот-вот разнесут русские вертолеты. Но не в этом дело. Дело в том, что даже он со своим окружением не позволял себе следить за нами, гражданами свободной, великой и цивилизованной страны. А он тоже хотел знать о том, как и где мы проводим время. Но следить не смел. Почему? Потому что был предупрежден: если его слежка будет замечена, то назад наблюдающие уже не вернутся. Я понятно говорю? Мы лично с Хикматом обсуждали режим нашей службы на этом чертовом объекте. Так чего вы суете нос не в свои дела?

Балани побагровел. Подобным образом с ним еще никто не смел разговаривать. Правда, из афганцев-подчиненных. Но и американцам следовало вести себя скромнее. Все же они за свою работу получают неплохие деньги.

Слейтер заметил изменение в душевном состоянии начальника лагеря:

– Вы что-то хотели сказать мне, господин Балани? Ну? Я вас очень внимательно слушаю!

Начальник лагеря сумел взять себя в руки:

– Вы доложили о своем прибытии? Доложили. Я принял доклад к сведению. Можете идти!

Слейтер усмехнулся, прошел к столу совещаний, присел напротив Балани:

– Не мне, Балани, следует уйти, а вашим подчиненным!

Начальник лагеря удивился:

– Это что еще за условия?

Слейтер сказал:

– Прикажите своим людям выйти и проконтролировать, чтобы к палатке никто ближе пяти метров не подходил. Нам предстоит серьезный разговор.

Балани взглянул на сержанта и приказал:

– Всем выйти. Алим, проконтролируй, чтобы лишних у палатки не было.

Комендант поклонился:

– Слушаюсь!

Подчиненные Балани выполнили приказ главаря. Оставшись наедине с сержантом, начальник лагеря спросил:

– Что вы хотели мне сказать, Слейтер? Серьезного!

– Слушайте! Там, где мы, инструкторы, проводили прошедшую ночь – о чем вам следует забыть и в дальнейшем не вспоминать, – на меня вышел представитель советской внешней разведки.

Балани встревожился:

– Советская разведка?

– Да! Русских вы не интересуете, не волнуйтесь, они пока не готовят ваше устранение или повторный удар по лагерю. Им нужны те пленные, существование которых у вас вы так тщательно пытались скрыть.

– Пленные?

– Да, черт вас побери! И что за манера повторять вопросы?

– О чем вы говорили с представителем советской разведки?

– Мне сделали предложение организовать их побег.

– Вот как?

Глазки Балани забегали. Чего-чего, а подобной темы разговора с американским сержантом он не ожидал.

– Так-так-так! Значит, побег! И что, если не секрет, ответили вы?

– Я согласился.

– Не опрометчиво ли?

– Нет! Узнав о пленных и о том, что русские хотят их освободить, скажем так, малой кровью, я тут же просчитал, что смогу убить двух зайцев. За побег пленных мне обещана приличная сумма денег. Их переведут на мой счет, как только я сообщу русскому агенту, что акция возможна. Вы же заплатите мне за то, что я выведу русских из подземелья крепости и оставлю в Хайдарском ущелье. По выставленным русскими условиям мне надо вывести пленных только за пределы территории Пакистана. Дальнейшая судьба этих парней меня не касается.

Балани спросил:

– И вы уверены, что я соглашусь выпустить из крепости пленных, да еще заплатить вам за это деньги?

Слейтер спокойно ответил:

– Конечно! И даже сумму назову, 100 000 долларов США.

– Можно узнать, откуда такая уверенность?

– Можно! В начале разговора, если помните, я сказал, что русские не готовят ни ваше устранение, ни повторный удар по лагерю. И добавил – ПОКА! Пока не готовят. Надеясь освободить пленных малой кровью, то есть с помощью денег. Это было сказано и в начале нашего с вами разговора, и в начале моего разговора с представителем советской разведки. Когда же я сказал разведчику, что не все в моих силах, мне намекнули: если не удастся тихая акция, то русский спецназ найдет возможность уничтожить и вас, и меня. Конечно, никакого штурма не будет, да он и не нужен. Снайперы сделают свое дело, заняв позиции либо на перевале, либо где-нибудь рядом с лагерем. После чего будут задействованы дипломатические каналы, поднят шум, ну и так далее. В общем, русские решили освободить пленных. А раз решили, то сделают это. Попадать под раздачу из-за вашей глупости я не желаю. Поэтому либо вы соглашаетесь на проведение акции, либо я с инструкторами умываю руки. И плевать на контракт. Жизнь дороже. Разбирайтесь тут с русскими сами. Но на вашем месте я согласился бы. И знаете почему? Потому что сейчас вы не готовы защитить себя. Лагерь уязвим, кишлак уязвим, Хайдарский проход практически открыт. А освобождение русских означает, что они должны уйти! Вы вполне можете дать им возможность отойти от границы и уничтожить где-нибудь в ущелье.