Перо и волына - Сергей Зверев

– Не вопрос, – сказал Порожняк, отстегивая бабки.

Был заказан также батюшка из городской церкви. Но в назначенное время он на кладбище не появился. Спешно посланные за ним гонцы обнаружили батюшку упившимся до непотребства.

Церковные служки объяснили, что с утра отец Иннокентий был занят на крестинах. Пришлось тащить на кладбище дьякона, хотя он отчаянно упирался и пытался объяснить, что ему это по сану не положено. К тому же дьякон в отличие от батюшки был мужичонкой хилым и непредставительным.

Слава богу, хоть в похоронном бюро слово сдержали. Тело Долбана под белоснежным шелковым покрывалом лежало в дорогом полированном гробу с бронзовыми ручками, начищенными до блеска.

От кафе «Олимп», где по традиции намечались поминки, покойного к городскому кладбищу провезли в черном «Мерседесе»-катафалке. Братва, выстроившись неровными рядами, некоторое время следовала за гробом. Затем на личном транспорте, составившем внушительную процессию иномарок, добрались до кладбища.

Но здесь все прошло как-то скомканно и несолидно. Дьякон прогнусавил короткую молитву, гроб опустили в яму, засыпали землей, поставили над свежей могилой крест, положили цветы и вернулись в кабак.

Ни у кого, кроме Порожняка, даже слова доброго в адрес отбойщика не нашлось.

Да и поминки прошли как-то не по-человечески. Все быстро наберлялись и часа через два стали разбегаться. Заваленные снедью столы опустели.

Заметив, как поднимается со своего места Самсон, сидевший в дальнем углу, Порожняк подозвал его к себе.

– Ты с Корнем вопрос решил? – спросил Саша.

– А че? – успевший изрядно набухаться, Самсон едва ворочал языком.

– Че, че, бабки ему вернул?

– Так мы это… добазарились.

– Как это – добазарились?

– Ну, он это… сказал, что ему не к спеху. Подождет.

– Да? – удивленно поднял брови Порожняк.

Заявление Самсона звучало тем более странно, что еще на кладбище к Порожняку подошел сам Корень и, улучив удобный момент, пожаловался на Самсона. Мол, зажал должок, отдавать не хочет, а ему, Корню, эти бабки срочно нужны. Вон, мол, вся братва на тачках, а он, как бедный родственник, должен каждый раз просить, чтоб его кто-нибудь подвез. И ладно бы просто так кататься, а то ведь по делам надо.

Порожняк, который из-за последних событий уже смутно помнил о непонятке, возникшей между Самсоном и портовыми, пообещал Корню, что напомнит Самсону о его обязательствах.

– Когда это вы добазарились?

– Так вот… щас… тут.

– А где Корень?

– Так это, свалил уже. Я тоже, Саша… мне это, надо… – Самсон громко икнул и скривился, как будто его срочно призывал к себе белый фаянсовый друг.

– Ладно, вали, – махнул рукой Порожняк. – Завтра эту тему перетрем. Вкурил?

– Ага, – кивнул Самсон и поплелся вдоль ряда столов.

Через несколько минут Порожняк остался в компании единственного человека – своего водителя и нового отбойщика Зюзи. В результате, нахлеставшись водяры до состояния полного изумления, Саша уронил голову в тарелку с салатом.

Чертыхаясь и проклиная все на свете, Зюзя взвалил шефа на плечи и потащил его к выходу. На уставленные бутылками и блюдами с закусками столы тут же как воронье налетели официантки.

– Маня, ты все котлеты забираешь?

– Все.

– Ну тогда я беру заливное…

* * *

Нетвердой походкой Самсон направлялся к своему дому.

Выражение его лица то и дело менялось, губы непрерывно шевелились, как будто он разговаривал с невидимым собеседником. И не просто разговаривал, а пытался что-то ему доказывать, то и дело рубя воздух рукой с зажатым между пальцами окурком сигареты.

Встречавшиеся на его пути прохожие обходили Самсона стороной, потом еще и оглядывались. Некоторые выразительно вертели пальцем у виска – мол, спятил мужик.

Завернув к своему подъезду, Самсон увидел сидящего на скамейке Корня. Швырнув на грязный, заплеванный асфальт очередной окурок, Корень встал.

– Самсон, – недовольно сказал он, – где тебя, бля, носит? Я вот уже, бля, целый час верзоху протираю.

– А че? Я, может, гулял. У меня, может, на душе паскудно. А ты тут какого хера?

– Базар есть, пошли к тебе.

Они вошли в подъезд, поднялись в квартиру Самсона. Тот долго не мог попасть ключом в замочную скважину.

– Ты че, мудила, – выругался Корень, – я ж тебе сказал – сегодня много не бухать! Дай сюда ключ!

Он сам открыл дверь и втолкнул Самсона в квартиру.

Тот ввалился в тесную прихожую, немного потоптался на месте, потом махнул рукой и, не разуваясь, прошел на кухню.

Корень, с подозрением следя за дружком, направился следом.

Самсон извлек из замызганного кухонного шкафчика бутыль с мутной белесой жидкостью.

– Э, э, ты чего? – воскликнул Корень.

– Пошел ты, – безразлично сказал Самсон. – Я нажраться хочу, муторно мне.

– Я тебе, бля, нажрусь!

Корень вырвал бутылку из рук слабо сопротивлявшегося Самсона и заставил его сесть на табуретку.

– Ну ты, говноед, бля, я даже стакана на грудь не принял. А тебе бы только водяры наглотаться. Это че такое?

Корень вытащил из горлышка бутылки бумажную пробку, потянул носом, скривился, учуяв густой аромат самогона.

– Сделаем дело, вместе набухаемся.

– Пошел бы ты на хрен, Корень, со своим делом! Дай сюда хавку.

– Хавку тебе? – зло выкрикнул Корень. – Будет тебе завтра хавка! Порожняк на парашу посадит, бык ты доеный! Я ж зиканул, как он с тобой базланил.

– Как это ты зиканул? – подвыпивший Самсон туго соображал. – Ты ж сразу свинтился.

– Как надо, так и зиканул.

Лицо Самсона внезапно исказилось злобной гримасой.

– Сука… сказал, что завтра, бля… Жалко, я его не грохнул.

– Сам виноват! «Лимонку» надо было под ноги, на верняк кидать.

– Ну чего я, виноват, в натуре? – потух Самсон. – Там еще эта бикса хиляла. Слышь, Корень, капец нам.

– Ты чего? Какой капец?

– Просекла она меня. Она как раз в мою сторону зырила. Дай сюда «дядю Ваню», нажраться хочу.

Самсон потянулся рукой к бутылке, но Корень оттолкнул его.

– Куда нажраться? Ты че, паскуда, мне раньше про биксу не сказал? Она ж там на кресте валяется, в любой момент Порожняку настучать может.

– Я думал – ей хана.

– У тебя еще и думалка есть? Олень ты сивый!

– Хайло не разевай, – обозлился Самсон. – Еще что-нибудь вякнешь – я тебе башку отверну!