Косяк авторитета - Михаил Серегин

– Давай обратно! Едем в Комарово!

«Если в Комарово уже знают, то это полбеды. Если нет…» – Рублев не хотел думать о худшем, но оно само лезло на ум: поскольку убрали лидера, то следом должны заняться его командой.

«Кто? Блондин?»

Такой вывод напрашивался сам собой. Недавний проигранный спор, потеря денег – все это должно было озлобить Ганина. Да и не просто озлобить – в бешенство привести!

Но если его финт с пиковыми в отношении Рублева был понятен, то зачем мочить Грунева? Не настолько он отмороженный, чтобы просто ради мести идти на такое! Хотя почему – нет? Показать тем самым другим авторитетам, что лучше с ним не связываться! Любого, мол, на место поставлю, будь ты хоть Крытый, хоть Леня Боксер! Один бабки вернет, второго просто замочу!

«Да, скорее всего, так и есть!» – признался сам себе положенец.

Об этом и о многом другом он размышлял, пока «девятка» летела в Комарово. Но прежде всего Григорий думал о том, что делать в сложившейся ситуации. Самое паскудное, что предъявить Ганину без веских доказательств он ничего не мог. И еще хуже того – может статься, что через два дня ему самому придется держать ответ. Да еще перед кем?! Ладно – братаны, про них речи нет, но погань всякая…

Крытый аж зарычал от злости, стиснув кулаки. Водитель, молчавший до сих пор, решился спросить:

– Григорий Иванович, я чем-то могу помочь?

– Спасибо, нет. Пока нет, – покачал головой Крытый.

«Нужно будет с командой Боксера поговорить. Кто там у него в помощниках?»

Григорий вспомнил лицо парня. Светлые волосы, серые, как у него самого, глаза.

Машина уже почти подошла к поселку, как ее обогнала летящая с воем «Скорая помощь». Следом за ней промчался милицейский «уазик».

Крытый помрачнел еще больше. Нехорошие предчувствия начали перерастать в уверенность.

– Давай не так быстро! – мрачно буркнул он. Василий глянул на него удивленно, сбавляя скорость.

«Похоже на то, что спешить нам уже больше не к кому!»

– Держись следом за «уазиком», не обгоняй его, – подсказал Крытый водителю.

«Девятка» свернула с шоссе вправо, на дорогу, ведущую к поселку. Два ряда тополей, как почетный караул, вытянулись вдоль дороги. Тумана не осталось и в помине. Солнышко господствовало на ясном синем небе. Его золотой диск висел как раз над макушкой одного из деревьев.

Крытый сразу обратил внимание на то, что слева, в глубине поселка, поднимается густой столб черного дыма. Как раз там, где был коттедж бригады Боксера.

Их нагнал густой звук сирены, заставляя прижаться к обочине. Мимо пролетела пожарная машина, следом за ней – вторая.

К самому пожарищу Крытый проехать не смог – проезд был забит служебными машинами. Кого только здесь не было: две пожарные машины, «Скорая помощь», милиция, МЧС.

– Останови, я выйду, – попросил Григорий. – Сам жди в соседнем проезде.

Он направился к толпе зевак, неизбежных в подобном случае. Среди них уже крутились вездесущие питерские журналисты.

– Дом-то на отшибе стоял, поэтому не сразу сообразили… – Молодой парень сунул микрофон под нос усатому мужику с простецкой физиономией и багровыми прожилками на щеках и носу.

– Там этот, как его… мафиози жил! – протиснулась к микрофону худенькая бабка из числа всезнающих. Такие старушки есть абсолютно везде – в любом поселке, в любом доме и даже, как правило, любом подъезде. Она таращила и без того пучеглазые зенки, тряся в возбуждении пустым бидоном. – Они тут всегда по двадцать человек приезжали!

– А вы, простите, живете рядом?

– Я молоком торгую и всех знаю!

– Само происшествие вы видели? Как вас зовут? Представьтесь, пожалуйста.

Бабка сразу поскучнела и бочком-бочком спряталась от греха подальше обратно в толпу.

Долго стоять Крытый не намеревался. Представив себе общую картину произошедшего, Рублев так же незаметно, как и появился, вернулся к машине.

– Что там, Григорий Иванович? – не удержался от вопроса Василий.

– Дрянь дело, – односложно ответил смотрящий. – Поехали домой, Вася.

Из того, что он услышал, Крытый понял, что в живых из бригады Боксера практически никого не осталось: несколько тяжелораненых в реанимации – вот и все!

* * *

Обратно ехали уже не так быстро. Крытый напряженно размышлял, что ему делать дальше. Не придумав совершенно ничего, решил пока попусту не ломать голову.

«Бог не выдаст – свинья не съест! – философски решил он. – Ничего, прорвемся! Главное сейчас – Катя! Не дай бог до нее доберутся! Было ведь уже так!»

От воспоминания о событиях двухгодичной давности опять заныло в сердце, и Крытый невольно попросил Василия прибавить скорость.

* * *

«Не волнуйся, я уехала с группой в Хельсинки. Когда ты выйдешь, мне не сказали, поэтому не знала, что делать!» Число, подпись. И внизу приписано и подчеркнуто: «Уехала одна!»

Крытый обнаружил записку в дверях. Видно, Катя не поверила дежурному и решила подстраховаться.

«И правильно сделала, – усмехнулся про себя Рублев, вспомнив наглые глазенки мента. И тут же подумал о другом: – Одна уехала! Как же, так я тебе и поверил! Ишь ты, два раза подчеркнула! Меня не проведешь – козел этот, пижон долбаный, наверняка с ней!»

Только сейчас он обратил внимание на кошку, отчаянно орущую у его ног.

«Ладно, на паром я уже не успею», – подумал Григорий, загоняя ногой животину в квартиру и закрывая за собой дверь. Василий остался неловко топтаться в прихожке.

– Ну и чего ты там стоишь, как неродной? – окликнул его Рублев из комнаты. – Проходи. Да заткнись ты, зараза, без тебя голова болит! – последнее касалось голодной киски, по праву требующей внимания.

– Григорий Иванович, давайте я лучше кошку покормлю, – отозвался Василий, – а то она нас с вами прямо сейчас съест!

– Не в службу, а в дружбу, – откликнулся на его предложение смотрящий. – Там в крайнем шкафу для нее корм. И водички в миску плесни.

Сам же положенец быстро набрал телефонный номер.

– Сергей? Привет. Узнал? Ну и отлично. Дело есть к тебе срочное… нет, приеду позже. Слушай внимательно: меня только что из сизо выпустили, а Катя, моя племянница, ты ее знаешь, уехала на концерт в Финляндию… да, на пароме. Да, одна… ну, молодец, что понял! Да, на машинах они опередят паром! Ну, в общем, я на тебя рассчитываю! Все остальное – при встрече!

Позаботившись о присмотре за Катериной, Крытый почувствовал себя несколько легче.

– Надо же, ты гляди, как она лопает! – Крытый несколько секунд наблюдал, как голодная животина уплетает за обе щеки. Потом перевел серьезный взгляд на Василия: – Сейчас и мы где-нибудь пообедаем и – снова в Питер.