Час тигра - Михаил Зайцев

– И псевдожене будет не жалко похищенного в целях шантажа лжемужа, – понятливо кивнул я. – И вместо требуемого похитителями выкупа можно будет подсунуть фуфло, правильно?

– В корне неверно! – Арсений Игоревич погрозил мне пальчиком. – Ай-яй-яй, за кого ж вы нас держите? Ай, как же вам не стыдно. Наша задача подсунуть похитителям профи, который не похож на профессионала, который запомнит место дислокации преступников, их приметы и будет более полезен для следствия, чем несовершеннолетний пацан. Вспомните, племянника Капустину вернули, помните? И вас вернут в обмен на...

– Прапорщик! – отсмеявшийся Ильич перебил коллегу по званию довольно-таки грубо. – Я в праве тебе, прапор, без всяких задушевных разговорчиков приказать и...

– Зачем вы так, Александр Ильич?! – Осадил вновь нахмурившегося соседа по столу жестом, словом и взглядом Арсений Игоревич. – Так не надо. Объяснить товарищу все перипетии и подоплеки этого скользкого дела наша с вами, Александр Ильич, святая обязанность. Товарищ должен понимать, на что идет, должен постараться, от его...

– Заканчивайте предварительный инструктаж без меня, – Александр Ильич вновь перебил коллегу, грузно встал, глянул на правое запястье, на циферблат «Командирских». – Двадцать ноль-ноль, пойду распоряжусь баньку организовать и ночлег. В столицу отбудем завтра.

– Вместе со мной? – задал я заведомо глупый вопрос. Кто он, Бультерьер, для них, для господ генералов? Он, то есть я, что-то типа бывшего диверсанта, ставшего инвалидом. Ему, то есть мне, положено быть, согласно типажу, немножечко тугодумом и чередовать правильные вопросы с наивными.

Александр Ильич, хмыкнув, прошествовал к выходу. Арсений Игоревич улыбнулся слегка снисходительно и ответил:

– Нет, вы пока останетесь здесь. Вашу конкретно кандидатуру и весь план целиком, во всех деталях, мы окончательно утвердим, а уж после... – Арсений Игоревич стер улыбку с лица синхронно с хлопком двери за спиной у Александра Ильича, оглянулся на Герасимова, обратился к богатырю: – Валентин, будь любезен, убери подальше водяру и мне сочку подлей. Ой...– Арсений Игоревич спохватился, снова повернулся ко мне: – Ой, а вам-то мы так и не предложили попить, покушать. Ой, как нехорошо, ой, как невежливо...

– Спасибо, я не хочу, – сказал я, запоминая имя богатыря Герасимова и лишний раз отмечая лютую нелюбовь его хозяина к спиртному.

– Не хотите, как хотите, хозяин – барин. Вам предстоит пожить барином рядом с Елизаветой Константиновной, уверен, вы блестяще справитесь с ролью, скажем, провинциала, угодившего из грязи в князи. А главное, цель-то ваша, смело можно утверждать, – святая. Ваша цель – отвести от больного ребенка удар судьбы, принять этот удар на себя. В настоящее время Елизавета Константиновна хозяйничает в приемной одного крупного должностного лица, помимо остального, курирующего концерн «Якут-алмаз», я думаю, шантажисты собираются на этот раз потребовать выкуп за дорогого госпоже Секретарше человека в виде драгоценных камешков. Через Елизавету Константиновну прошло немало бумаг по алмазам, она плотно контактирует с руководством концерна, в курсе некоторых э-э-э...

– Понимаю, – я кивнул, помог Арсению Игоревичу преодолеть многозначащее «э-э-э...». Еще бы не понять! Ребенку известно, что двойная мораль во властных структурах была и есть нормой жизни. Двойная мораль, двойная бухгалтерия, двойная жизнь, двойная игра, двойственность свойственна отечеству, к ней все привыкли и воспринимают как данность, временами тоскуя по пресловутой «сильной руке», которая сумеет положить конец двойному существованию.

– Прекрасно, что понимаете. Камешки – черт с ними, не жалко. Наиважнейшая задача – вычислить наводчика. Самостийный Штирлиц жиреет где-то на подступах к вершине иерархической государственной пирамиды и сливает восхитительно организованной преступной группировке ценнейшую конфиденциальную информацию. Знал ведь он откуда-то, что банкиры не откажут Капустину, отдадут Малевича...

И так далее, и тому подобное. Генерал Арсений Игоревич говорил еще долго о главных и наиглавнейших целях, о моей не сложной, но святой роли, о том да о сем. На самом же деле он пытался увести мои мысли в сторону от заданного мною в начале диалога правильного вопроса. Ну, никак не желал Арсений Игоревич откровенно признать, что мне в предстоящем спектакле предстоит сыграть героическую роль камикадзе. Камешков ему «не жалко», видали? Кто ж в такое поверит? Кто ж поверит, что Арсений Игоревич допустит повторение истории с «Синим рассветом»? Дураку ясно, что я не «приманка», а скорее «наживка». Ежели при передаче фальшивого на этот раз выкупа шантажистов не поймают, то мне, похищенному, капут. А если поймают? Тоже капут. Племяннику Капустина отрезали кусочек пальчика в наказание за нерасторопность чиновника, мне же, в случае если преступники потерпят фиаско, легко успеют перерезать глотку... Или, как я уже отмечал, перережут горло, когда выяснится, что камешки фальшивые... Или вообще расколют сразу, захватив в заложники, и сразу отправят к праотцам... Даже признайся я: мол, извините, господа бандиты, казачок-то я засланный, все одно, кирдык... Мда, куда ни кинь, всюду клин, точнее – всюду гроб... Меж тем сейчас, в данную конкретную минуту, я обязан прикидываться, дескать, верю искренне в то, что с честью справлюсь с простейшей функцией приманки и... И что? И взамен на меня посыплются блага. Да, правильно! Дабы выказать собственное наивное простодушие, надо срочно, пока Арсений Игоревич не ушел, спросить о благах, надо поторговаться, точнее, выторговать себе чего-либо жизненно важное.

– Уверен, я просто уверен – все у нас с вами получится, дорогой товарищ... Валя, который час?

– Без пятнадцати девять.

Арсений Игоревич поднялся со стула.

– Последний вопрос, – встал и я. – Точнее – просьба.

– Слушаю вас, – Арсений Игоревич был само внимание, воплощение чуткости и доброты.

– Господин генерал... – я замялся как бы в нерешительности.

– Ну же, смелее, – генерал одарил меня подбадривающим взглядом.

– Арсений Игоревич, вам, наверное, Александр Ильич сообщил о моем несколько специфическом статусе...

– Я в курсе, – генерал жестом, взмахом ладони с растопыренными пальцами заставил меня замолчать. – По завершении операции я о вас похлопочу, слово офицера. Вы, ваша гражданская супруга, ее дочь, вы ничем не будете отличаться от остальных гражданских и военных чинов на базе.

– Спасибо, – сухо, по-деловому поблагодарил я. Напрасно Арсений Игоревич помянул Клару и Машеньку. Я изо всех сил старался о них не вспоминать сейчас, а он напомнил. Какие у генералов планы относительно них, моих любимых женщин? Бультерьеру подписан смертный приговор во имя «Дела Секретарши», а что станется с Кларой и Машенькой?..

– Подскажите, пожалуйста, как до баньки добраться?

– А?.. Простите, Арсений Игоревич, задумался. О чем вы спросили?

– Где у вас тут банька?

– Сауна в спорткомплексе. Вы там были сегодня утром, там мы с вами и познакомились. Могу проводить, если прикажете, но только хожу я, пардон, не столь быстро, как хотелось бы. Нога, знаете ли, хромая тормозит, и голова периодами начинает сильно кружиться, сказываются последствия сотрясения мозга...