Пес войны - Валерий Рощин

— Во Владивостоке проживает некий Газыров Руслан Селимханович — своего рода лидер тамошней чеченской диаспоры, — медленно, так, чтобы до собеседника доходил смысл важных фраз, говорил спустя четверть часа Асланби Вахаевич. Он разливал по рюмкам принесенный сверху французский коньяк и потчевал новоявленного эмиссара отменными закусками. — Очень деятельный, серьезный и удачливый бизнесмен. Занимается закупкой в Японии и продажей в России как подержанных, так и новых автомобилей. Политикой не увлекается…

— И что же тебе от него нужно?

— Ты должен войти с ним в контакт и любыми путями заставить организовать поставку для нас двух вагонов оружия, боеприпасов и взрывчатки.

— Вот так просто — приехать и заставить?

— Арсеналов и складов в Приморском крае более чем достаточно. Ну а деньгами мы тебя снабдим. Очень большими деньгами! Поверь, от таких сумм не отказываются.

— Даже деятельные, серьезные и удачливые бизнесмены?..

— Даже они, — не обращая внимания на сарказм бывшего заместителя, продолжал монотонный инструктаж владелец казино. — К тому же, в напарники получишь крепкого помощника…

— В напарники или в твои соглядатаи?

— Ну, это уж как понравиться.

С минуту подумав, Александр вдруг заартачился:

— Знаешь, приятель… Мне никогда в жизни не приходилось раскручивать мультимиллионеров, и в данном случае умный помощник действительно не помешал бы. А ты кого пытаешься навязать мне?! Бородатого моджахеда, из-за которого нас будут тормозить менты на каждом перекрестке?

Директор не отвечал, а только пристально смотрел на него.

— Если не ошибаюсь, мы должны будем не воевать, а решать тончайшие задачи. Я и сам при необходимости отвинчу голову кому угодно, — спокойно и рассудительно настаивал Баринов, — так что предлагаю поответственнее отнестись к подбору кандидатуры напарника. К тому же, чего ты боишься? Ведь пока заложницы в твоих руках, я вынужден плясать под вашу дудку…

В глазах Асланби Вахаевича блуждало сомнение — вероятно, доводы оппонента не показались ему бессмысленными.

— А я и не боюсь вовсе — за тобой есть, кому присмотреть помимо напарника и на Дальнем Востоке, и по дороге туда, — сдался он, наконец. — Ол райт, кого, в таком случае, ты предпочел бы увидеть в качестве помощника?

— Не знаю… — замялся офицер «Шторма», — возможно, смазливую барышню, коли дело предстоит иметь с мужиком. Только, не тупую куклу с силиконовыми мозгами.

— Хм… — призадумался тот. — Задачка не из легких. Хотя… кажется, есть у меня один вариант на примете. Ладно, будь по-твоему — обещаю на досуге поразмыслить.

Он поднял рюмку. Смакуя, выпил коньяк; неспешно прожевал небольшой тост с сыром. Закурил тонкую сигару и, откинувшись на спинку старого, скрипучего стула, изрек:

— Нам известны адреса двух близких родственников Газырова, проживающих в Ичкерии: отца и старшего брата. Мы постараемся подготовить «клиента» к вашему приезду. Аналогичная практика нами применялась уже не раз — толстосумы становятся куда сговорчивее, услышав по телефону жалобные голоса родителей, сестер, братьев или собственных детей. Так что на месте больших проблем не возникнет.

— Как у вас все замечательно налажено!.. Тогда — за удачный исход опасного предприятия, — опрокинул в себя коньяк Сашка и поставил на стол пустую рюмку.

— За удачу! — вновь пропустив мимо ушей иронию «десантника», наполнил небольшие емкости директор.

В этот день подобный тост за маленьким письменным столом в подвальной подсобке звучал еще не раз. Но, как ни странно, и Асланби Вахаевич, и Баринов понимали свою удачу совершенно по-разному…

Ильвиру привели к нему за час до отправления поезда. Четверо чеченцев держали пленника под прицелом, пока он прощался с девушкой все в той же подсобке подвала казино…

— Мне все равно, что они со мной сделают… Я никогда ни о чем не пожалею, — шептала она, прижимаясь к его груди.

— Они ничего не посмеют с вами сделать. Все будет хорошо, девочка потерпи немного. Вот выполню одну небольшую миссию, и уедем с тобой куда-нибудь подальше…

Он всячески, как мог, пытался успокоить и подбодрить ее. Сам же пребывал в чрезвычайно сложном положении — множество раз выполняя служебный долг, Александр успешно спасал незнакомых ему заложников. Доведенные до автоматизма действия всегда отличались решительностью, а наиболее оптимальные варианты рождались в голове за считанные мгновения. Сейчас все было по-другому…

Ничего подобного теперешнему, спецназовец в своей жизни не испытывал — мысли его постоянно путались и сбивались, а сколько-нибудь походившего на план грядущей миссии — увы, не зарождалось и в помине. Возможно, этакий ступор наступил по причине новизны авантюрного задания или же оттого, что в заложниках оставался дорогой сердцу человек, и любой неверный шаг грозил непоправимой расплатой, о которой и помыслить было страшно. Но кроме желания поскорее выполнить поручение Асланби Вахаевича и надежды хотя бы на мизерную его порядочность, пока на ум ничегошеньки не приходило…

— Вы с матерью никогда не бывали в Георгиевске на юге Ставропольского края? — тихо спросил он Ильвиру, поглаживая ее роскошные волосы.

— Нет.

— Так вот… Если недели через три-четыре они вас вдруг отпустят, немедленно поезжайте туда, снимите номер в гостинице «Центральная» и жди меня там.

— Разве они отпустят нас до твоего возвращения? — удивилась она, приподняв голову.

— Такой вариант возможен. Но вы должны быть крайне осторожны — сделайте так, чтобы вас не выследили.

— Я все поняла…

— Ты всегда была умницей, — поцеловал он чуть приоткрытые и пленительные естественным пурпуром губки.

Бесполезно было длить и увеличивать эту муку. Он чувствовал, как на его щеке трепетно колышутся ее мокрые длинные реснички и с каждой последующей минутой их крепких объятий, все яростнее становилось желание взяться за эту чертову миссию и довести ее до победного завершения — до самой, что ни на есть положительной развязки…

— Мне пора, — тихо сказал он ей.

— Я люблю тебя!.. — проговорила поспешным шепотом Ильвира. — Возвращайся скорее…

До вокзала Асланби Вахаевич вез Баринова на своей машине. Всю недолгую дорогу по небольшому городку Сашка ощущал на губах аромат волос Ильвиры, и слышал эхом раздававшееся в сознании ее прощальное признание в любви. Признание, которое она отважилась сделать первой…

Директор лихо подкатил к главному входу в здание вокзала и перед тем, как покинуть салон автомобиля, вручил новому эмиссару все необходимое для поездки: несколько комплектов документов; все тот же бесшумный пистолет, выданный еще Полевым в Ставропольском управлении ФСБ; спортивную сумку, наполовину набитую деньгами.

— А знаешь, пожалуй, ты был прав относительно напарника, а точнее — смазливой и умной барышни, — признался он, похлопывая его по плечу и провожая к перрону. — Я учел твою просьбу.