Одноклассник, который знал все - Андрей Дышев

Не успел я дойти до тахты и упасть на нее, чтобы впасть в забытье до рассвета, как в дверь позвонили. Звонок остался от прежних хозяев хрущевки, он напоминал лай простуженной собаки. В этом доме меня никто не знал, никто из моих знакомых не знал этого адреса, и потому я был уверен, что кто-то просто ошибся квартирой. Я подошел к двери, зажег в прихожей свет и открыл дверь.

На пороге стоял пожилой мужчина с худым морщинистым лицом, с аккуратно уложенными седыми волосами и щеточкой белых усов. На нем было длиннополое пальто, плотно закрывающее шею.

– Гражданин Савельев? – тихо спросил он.

Не люблю я таких визитов, когда не знаешь того, кто называет твою фамилию.

– А что? – недовольным голосом поинтересовался я.

Мужчина вынул из кармана красную корочку, раскрыл ее и поднес к моему лицу. Я успел увидеть фотографию седого незнакомца в форме и надпись «Министерство внутренних дел РФ».

– Я могу зайти? – спросил он.

У меня в голове уже включился автоматический поиск. Инстинкт самосохранения начал искать в памяти поступок, который я бы совершил в нарушение закона, на страже которого стояла бы милиция.

Незнакомец вошел в прихожую, расстегнул пальто, но снимать его не стал.

– Недавно переехали? – спросил он.

Я кивнул и подумал: «Наверное, что-то с документами на квартиру не в порядке. Убью риелтора!»

– Моя фамилия Лавров, – представился незнакомец. – У меня к вам очень серьезный разговор. Где мы можем сесть?

Я провел его в комнату и предложил тахту. Сам сел на коробку с обувью.

Лавров некоторое время пристально смотрел мне в глаза. Мне стало не по себе.

– По обвинению в разглашении сведений, содержащих военную и государственную тайну, нами задержан гражданин Календулов, – сказал Лавров, не сводя с меня своего пронзительного взгляда. – Вы знакомы с ним?

У меня некстати заурчал живот и вспотели ладони. Я кивнул, а потом пожал плечами. Лаврова такой ответ не устроил.

– Так да или нет?

– Я виделся с ним всего два раза, – ответил я.

– Я советую вам быть со мной откровенным, – предупредил Лавров и, словно желая акцентировать мое внимание на каком-то скрытом смысле этих слов, качнул головой. – В диссертации, которую он поместил на сайте академии, содержались секретные сведения.

Вот тут мне стало по-настоящему нехорошо. Хмель, тоска и все прежние обиды растаяли в одно мгновение. Я понял, что случилось нечто очень скверное, какая-то крупная неприятность, не имеющая ничего общего с прежними моими неудачами.

– Какие сведения? – осипшим голосом переспросил я.

– Секретные, – повторил Лавров. – Касающиеся технологии новейших отечественных истребителей.

Я произвел какой-то малопонятный жест и даже попытался усмехнуться, но губы онемели, словно от новокаина.

– Календулов утверждает, – медленно продолжал Лавров, – что вы заставили его поместить диссертацию в Интернете. Это правда?

– Я?! Я его заставил?

– Но ведь вы автор диссертации?

Я чуть не назвал фамилию Чемоданова, но вовремя прикусил язык. Если я его выдам, его арестуют этой же ночью, и ни в какую Америку он уже никогда не полетит.

– Так кто автор диссертации? – допытывался Лавров.

– Я ее… – пробормотал я, не зная, как убедительнее солгать. – Понимаете, я только выдавал себя за автора. Я вообще в физике дуб дубом. Мне просто кандидатскую защитить надо было…

– Я спрашиваю, где вы взяли эту диссертацию? – перебил Лавров.

– Я ее… нашел, – с трудом произнес я. От такой нелепой лжи у меня даже в глазах потемнело.

– Где? – скривив рот от недоверия, произнес Лавров.

– В поселке Промышленном, – выпалил я, и дальше вранье пошло как по маслу. – Я искал там квартиру своего давнего друга – мы в армии вместе служили, – но поселок давно вымер, там никто уже не живет, почти все квартиры пустые. Я зашел в одну, а там буржуйка на кухне. Я решил погреться, начал искать, чем бы протопить. И нашел под диваном целую стопку бумаг с машинописным текстом. Сжег пару страниц и зачитался. Вижу – диссертация. Думаю, а почему бы мне задарма кандидатом наук не стать? И отнес ее Календулову…

Пока я сочинял, Лавров встал и принялся ходить по квартире. Сначала он внимательно осмотрел потолок, будто искал на нем подслушивающую аппаратуру, потом занялся изучением подоконника и наконец стал рассматривать коробки.

– Это ваши вещи? – спросил он.

– Мои! – честно признался я.

Лавров поднял голову и взглянул на меня. От его взгляда у меня стали слезиться глаза. Готов был поспорить, что в это время он подумал: «Вот ты и попался, голубчик!»

– Прекрасно, – произнес Лавров. – Тогда, если вас не затруднит, распакуйте компьютер и установите его.

И тут меня словно обухом по голове грохнули! Компьютер! В нем же есть файлы, которые я собственноручно заполнил цитатами из диссертации! И по совету Насти сохранил их задним числом! Идиот! Это же главная улика!

– Ну, что же вы? – поторопил меня Лавров, заметив, как я начинаю умирать перед коробками.

Слабыми руками я стал вытаскивать монитор. «Может, не найдет? – думал я без всякой надежды. – Или попытаться уничтожить файлы до того, как он их прочтет?»

Я опустил монитор на пол, запутался в кабеле и чуть не упал. Когда я начал извлекать из коробки системный блок, Лавров подошел ко мне и спросил:

– Вы ничего не хотите мне сказать?

Он давал мне шанс во всем чистосердечно признаться. Я сделал вид, что не понял его вопроса. «Это старый, заплесневелый чекист, – думал я. – Он разбирается в компьютерах, как я в физике. Успею запустить программу форматирования "винта" – и все файлы сотрутся подчистую… Пусть потом ковыряется до посинения».

Я нарочно отнес системный блок в дальний угол комнаты, чтобы Лавров не успел помешать мне совершить диверсию. Пока я подсоединял кабели, Лавров прохаживался между коробок. Небольшая плоская коробка привлекла его внимание. Он поднял ее и вытряхнул из нее папку с завязанными тесемками. Я пережил еще один удар. Именно в эту папку я сунул листочки с формулами, поддельные «черновики» диссертации. Что это? Профессиональное чутье, выработанное годами? Или какой-то гнусный фокус?

– Вы по-прежнему не хотите мне ничего сказать? – спросил Лавров, просматривая мои каракули.

Листочки – это чепуха. По ним невозможно определить, раньше диссертации они появились на свет или позже. А вот файлы – это серьезная улика.

– Я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете, – произнес я, нажимая кнопку загрузки компьютера. Монитор я решил включить в последний момент, чтобы потом сразу ввести команду на форматирование «винта».