Наследство хуже пули - Сергей Зверев

– Сукин сын, – в отчаянии просипел майор и откатился на кресле к стене. Если бы он мог, он уже сейчас позвонил бы, и мерзавец не прошел бы по улице Новосибирска и сотни метров. Можно было сказать, что документы он делал под стволом пистолета. Плевать, что пистолет не найдут – главное, он сообщил. Но потом обязательно изымут документ, который сдавался при получении нового, и выяснится, что старый паспорт тоже был выдан с нарушениями инструкций, и никто на майора две недели назад ствол не направлял, коль скоро он не сообщил! Да и уголовник этот, кажется, не из тех, кто даром воздух сотрясает. Если он разговорится, то бумаги Холода отныне будут проверяться еще более внимательно. А сколько майор таких паспортов по просьбе Холода сделал? А скольких зарегистрировал по указанным адресам? А скольких снял с регистрации?! Сукин сын…

Эго майора бушевало, требуя возмездия. Но возмещать было нечем, да и возьми он на себя труд компенсировать моральный ущерб, эго потрепалось бы еще круче.

Рекорд изготовления документов ранее принадлежал некоему Мухобоеву, паспорт которому был изготовлен в течение восьми часов. Сегодняшний рекорд, как и рекорд Боба Бимона, улетевшего в 1968 году на 8,9 метра, продержится тоже вечность.

Через полчаса после ухода Деснина начальник паспортного стола успокоился, справедливо рассудив, что если уж он выбрал для себя столь труднопроходимую и грозящую опасностями судьбу добровольно, то нечего и задираться на нее, на судьбу.

Он собрался идти на обед, как вдруг дверь снова без стука распахнулась и на пороге возникли двое в штатском. Один, что вошел первым, был молод и высок настолько, что второго не сразу заметил… Но потом появился и он – пожилой, лет пятидесяти, а то и больше, и невысокий. Вошли и прикрыли за собой дверь. Сегодня у начальника паспортного стола был просто какой-то день открытых дверей.

– Чем могу? – решив урезонить гостей с порога, спросил, как отрезал, майор. Обычно именно с этого начинается полный отказ по всем позициям во всех без исключения госучреждениях.

– Понятия не имею, чем вы можете, – вякнул гость первый и развалился за столом. Его примеру последовал и седовласый, разве что локти на столешницу не завалил. – Паспорт Громову выдавали?

Майор похолодел. Неприятная история продолжалась.

– Я с кем сейчас разговариваю? – справился он.

Молодой вывалил на стол из кармана ключи, полный патронами магазин от «ПМ», мятую пачку сигарет, два презерватива, и где-то между магазином и «Гусарскими» на лакированную столешницу шмякнулось красное удостоверение. Гость протер его, обдул и протянул майору.

– Начальник отдела по борьбе с бандитизмом УБОП при ГУВД Новосибирской области… – прочитал майор, вернул корочки и одарил второго вопросительным взглядом.

– Следователь Бабушкин, можете поверить мне на слово, – сообщил седовласый, который, кажется, наименее всего был расположен к необоснованной потере времени.

– Вот вы меня спрашиваете, – поверил на слово майор, – выдавал ли я паспорт некоему Громову. А разве я могу ответить вам на этот вопрос так, как вам хотелось бы, при том условии, что паспорта выдаю не я, я их подписываю?

– Добро, – заключил молодой. – Громову паспорт подписывали?

– Может, подписывал, а может, и нет – если речь идет о времени, когда я мог находиться в отпуске.

Метлицкому надоело самому крутить луну и наблюдать за вращаемой чужой. Он вынул из пиджака сложенную вчетверо ксерокопию паспорта Громова и протянул майору. Не согласиться с тем, что подпись на второй странице была его, майору было трудно, однако он был бывшим опером, а не придурком.

– Если экспертиза подтвердит, что подпись моя, то я соглашусь, конечно. А так как я могу сразу делать какие-то заявления? А что случилось?

– Ксерокопию прислали из налоговой инспекции. Громов зарегистрировался как ПБОЮЛ. Я могу взглянуть на документ, который Громов сдал вам взамен полученного нового?

– Он, скорее всего, уничтожен, – сказал майор.

– Странно, – заметил Метлицкий. – Подпись свою не узнаете наверняка, Громова не помните, а то, что его старые документы уже уничтожены, – помните.

– Не нужно пытаться ловить меня, – проскрипел начальник паспортного стола. – Я не сказал, что помню, я сказал – «скорее всего, уничтожены».

– Как-то быстро вы их уничтожили, – вмешался Бабушкин, – словно ненавидели. Но все-таки пойдемте, посмотрим?

Права свои майор знал – уж на этом провести его было невозможно. Эта сволочь, что приходила перед этими двоими, его развела как лоха. Но сейчас не тот случай.