Черный город - Александр Тамоников

– Есть!

Часовой спустился вниз.

Капитан не ошибся в своих предположениях. «УАЗ» остановился у распахнутых ворот усадьбы дислокации боевиков. Водитель, молодой чеченец в камуфлированной форме, заглушил двигатель, прошел в здание. Вскоре оттуда появилась вся группа. Впереди шел старший, за ним боевики. Сомов хорошо видел их: среди шестерых бандитов было двое славян, то ли русских, то ли украинцев. Они, эти славяне, были экипированы в российскую зимнюю полевую форму, только без шевронов, нашивок, эмблем и погон. Пленными они быть не могли, так как имели при себе оружие, как и остальные: автоматы, гранатометы «Муха», снайперские винтовки. Один из чеченцев нес пулемет ПКМ, увешанный, как матрос времен Гражданской войны, пулеметными лентами. В руках он держал еще две коробки с патронами. Место водителя занял следовавший за командиром группы боевик, рядом сел старший; остальные заняли места в кузове. Водитель, пригнавший автомобиль, остался в доме. При себе он имел радиостанцию. «УАЗ» тронулся и, набирая ход, пошел в глубь квартала. Проводив собратьев, чеченец-водитель вошел в дом.

Рядом с Сомовым прилег неслышно поднявшийся на чердак командир отделения сержант Руденко, спросил:

– Духи оставили водилу?

– Да, Паша, и это плохо.

– А чего плохого?

– А то, что, если боевики задержатся до ночи и вернутся сюда же, нам из дома не выйти.

– Почему? Можно свалить до возвращения банды.

– Нельзя. У духа, что остался в доме, радиостанция, и если он заметит нас, то… дальше продолжать?

– Не надо! – вздохнул сержант. – Все и так понятно. И снять его нельзя…

– Да, и снять нельзя. Днем передвигаться по сектору, а тем более по улицам города, – все равно что под расстрел добровольно выйти. А ночью могут заблокировать. Сутки потерпим. Черт, надо было уйти дальше на запад! Но там мы могли не найти подходящего пристанища. Люди в доме-то мерзли, по себе знаю, а уж на улице… Так! Наблюдателя на место. Остальным продолжить отдых. До сумерек выспаться. Ночь по-любому будет бессонной. Понял?

– Так точно!

– Выполняй!

Сомов остался на чердаке. К нему поднялся рядовой Бобров. Доложил:

– Пост принял!

– Ты кому докладываешь, Сережа? – улыбнулся Сомов.

– Вам, товарищ капитан.

– Да брось ты этот формализм.

– Так положено.

– Как вы сами в полку говорили, на положено кое-что заложено?

– Мы сейчас не в полку…

– А хотелось бы?

– Еще бы! После Грозного любые учебные напряги пойдут в кайф. А еще лучше домой. Девочка у меня во Владимире осталась, товарищ капитан… супер! И красивая, и деловая, и скромная.

– В смысле – «деловая»?

– Магазин хозтоваров у нее свой. Бабла имеет немерено.

– Магазин? – удивился капитан. – А сколько лет твоей супердевочке?

– Как и мне, двадцать.

– Где ж она взяла деньги на магазин?

– Родные дали. У Натахи пахан и раньше в местных партийных бонзах числился, а как Ельцин к власти пришел, приватизировал фабрику какую-то или завод, точно не знаю. А потом в чиновники подался. Ну, и обеспечил дочке беспечное существование. Ее даже бандиты стороной обходили и сейчас не трогают.

– А у тебя родители кто?

– Э-э, у меня – обычные работяги. Отец – слесарь-сантехник, мать в ЖКО работала.

– И как ты с Натальей познакомился? Обычно дочки упакованных предков в своем кругу знакомства водят.

– А мы с ней в одном классе учились. У нас любовь еще с седьмого класса.

– И она ждет тебя?

– Хрен ее знает, если по правде; но до отправки в Чечню писала, что ждет. Даже пару раз в Рязань приезжала.

– Что-то я не помню, чтобы ты отпрашивался…

Солдат хитро улыбнулся:

– А зачем? В самоход, оно ловчее. Тем более Натаха на собственной тачке приезжала, квартиру на Высоковольтной снимала. Мне оставалось через забор махнуть – и в тачку.

– А если бы патруль поймал?

– Так ведь не поймал!

– Логично! Значит, как вернешься, тоже станешь бизнесменом?

– А чего? Ладно надо было бы макушку ломать, а то бизнес – купи-продай. Было бы бабло, а оно есть.

– Глядишь, поднимешься, тоже в чиновники подашься. И будешь, как все, обманывать простой народ, деньги воровать… У таких же бедных людей, как и твои родители.

– Мне воровать ни к чему. Я бабки заработаю.

– Ну, что ж, остается пожелать тебе успехов в будущей обеспеченной жизни. А чтобы дожить до этой обеспеченной жизни, внимательно следи за объектом. Обо всех движениях – немедленный доклад мне. Я тут рядом прикорну.

– Что, даже если дух просто во двор выйдет, докладывать?

– Нет, Сережа, хреновый из тебя коммерсант получится, если сейчас подобные вопросы задаешь.

– Чего хреновый? Нормальный!

– Молчи и смотри в окно, я сплю!

– Спокойной… спокойного сна!

– Спасибо! Уволюсь, в грузчики к себе возьмешь?

– Без базара. И не в грузчики, замом.

– Ну, и то хорошо. Теперь можно не волноваться о работе, если в запас отправят…

Сомов уснул, едва договорив последнюю фразу.

Ни Бобров, ни другие бойцы, посменно заступавшие на пост, не будили капитана. И Сомов выспался, проснувшись в 18.00. На улице уже стемнело. Вновь пошел снег. Потянувшись, он спросил наблюдавшего за обстановкой Павлова:

– Ну, что у нас в секторе, Стас?

– Да все спокойно. Духи не возвращались. Тот, что остался, при мне из дома не выходил. Днем со стороны вокзала сильная стрельба была слышна. Наши не по-детски дерутся.

– Да уж… А мы шарахаемся по городу, хотя должны быть вместе со всеми!

– Но в этом не наша вина… И мы тоже духов били.

– Все это так, Стас, но мы должны быть в батальоне. Значит, спокойно вокруг?

– Так точно!

– Лады! Я вниз.

Сомов спустился в большую комнату, где в старом кресле сидел командир отделения.

– Чем занимается наш доблестный личный состав? – спросил капитан.

– Бодрствует.

– Так! Духи, стало быть, все еще в секторе, а может, у вокзала…

– Там жарко было. Сейчас поутихло.

– Значит, ждем пока. Раздай остатки продуктов бойцам, пусть перекусят. На меня не рассчитывай, обойдусь!

– Может, все-таки вышлем пару бойцов на поиск жратвы?

– Рискованно. Мы не знаем, чем занимается дух в доме. А если он отслеживает наше здание? Незамеченными к пятиэтажкам не выйти.