Диверсия высочайшего уровня - Александр Афанасьев

Все шло как обычно. Машины были совсем рядом, и тут все поменялось в один миг, резко и страшно.

Один из внедорожников резко ускорился и затормозил перед носом «Як‑42», разбрасывая шипованной резиной брызги талого снега. Остальные машины окружили чартер со всех сторон. Из них горохом посыпались спецназовцы. Люди в черном были везде. Они рвались в салон, лазерными лучами щупали тело самолета, слепили глаза.

В самолете залязгали автоматные затворы. Днепропетровские боевики готовились к драке. Они не были запуганы, никогда не встречали серьезного сопротивления, всегда доводили дело до конца. Если перед ними закрывали дверь, то они заходили в окно или ломали стену. Они привыкли работать на одного хозяина и просто не понимали, что здесь всем правит другой. Стоит им только выстрелить, и никто живым не уйдет.

Гольдберг поминал матерей и отцов и на русском, и на иврите, жал на кнопки своего мобильного, пока не понял, что связь блокирована. Потом он достал спутниковый телефон. Тот должен был работать, но оказался заблокированным. Гольдберг не злым и тихим словом помянул того урода, который ему его продал, уверяя, что этот аппарат никак невозможно ни прослушать, ни заглушить. Он с размаху бросил на пол телефон, стоивший ему трешку баксов, и безумными глазами наблюдал, как от него отлетела крышка, и он покатился под кресло.

Ну и что делать?

Гольдберг пошел в кабину пилотов и спросил:

– Взлететь можем?

– Нет.

Крыша внедорожника, стоявшего под носом самолета, была хорошо видна.

Может, деньги сжечь? Нет, задохнемся тут. Вдобавок это всего лишь баксы.

В салоне было душно, пахло потом, металлом и страхом.

Связи нет. И сколько так сидеть?

Гольдберг вернулся в салон.

– Сложить оружие! – приказал он. – Сдаемся.

В самолет поднялись два человека. Спецназовцы оставались снаружи. У Гольдберга даже мелькнула мысль захватить этих уродов и потребовать взлета, но он сразу же отмел ее. Понятно, если взяли, то не выпустят. Решать вопрос надо иначе.

– Гражданин Гольдберг Семен Пинхасович?

– Да.

– Вы задержаны.

– Можно узнать, за что?

Заговорил второй, ниже ростом, с остреньким лицом потомственного стукача:

– Пан Гольдберг, ви затримані за запитом генеральної прокуратури України. Я представник посольства України.

Ах, твари!..

Гольдберг мгновенно просек, что какая-то договоренность уже есть. Причем достигнута она, скорее всего, с самим Петренко. В обход Рабиновича. Правильно. Петренко хоть и миллиардер, но он никогда не имел за собой поддержки кланов, подобных днепропетровскому или донецкому. Его фракция в Верховной раде была крупнейшей, но представляла собой сброд, сборную солянку, которая решила примкнуть к пропрезидентскому большинству. В этом плане она ничем не отличалась от, к примеру, «Единой России». Это не днепропетровский клан, прокаленный в битвах, сложившийся еще несколько десятилетий назад, и не донецкая мафия.

Но Иван Петрович Петренко, кем бы он ни был, мечтал о том положении в стране, которое в России занимает Путин. То есть об исключительном. На пути к этому есть только одно препятствие – днепропетровские. Именно у них достаточно сил и ресурсов. Они основательно вложились в пиар, и население страны вполне верит в то, что Днепропетровск по степени любви к единой Украине стал вторым Львовом.

Наконец они действительно вложились, остановили русскую весну в Днепропетровске. Политики сгнили до основания. Поэтому люди Рабиновича заняли кабинеты в областной администрации, дневали и ночевали там. Они действительно разругались с русскими и потеряли большое количество активов, а самое главное – партнеров.

Днепропетровские и вправду делали все возможное и невозможное, чтобы удержать область и подтянуть штаны Киеву, катастрофически сливающему все и вся. Они избивали, похищали, убивали, пытали, жгли, преследовали. За свой счет принимали раненых, покупали вооружение и снаряжение, бронетехнику, оплачивали рейсы вертолетов, лечение, все делали для этого поганого Киева!

И ведь знали, что никакой благодарности за это не будет, что вместо нее Петренко попытается их убрать. Просто потому, что они сильнее его. У них и опыта управленческого больше, и команда имеется, и планы. Все есть. Кроме одного – власти.

Круто солишь, Иван Петрович, но как есть будешь? И не таких, как ты, опрокидывали.

Убирать его не будут, это совсем беспредел. Может, кто-то в Украине и решился бы, но в России вряд ли. Просто возьмут как заложника и будут держать столько, сколько потребуется.

Не исключено, что русские ведут игру, имеющую двойной смысл. Пока они действуют по договоренности с Петренко, давят на Рабиновича. Но если пан президент начнет рыпаться, то Гольдберг превратится уже в канал связи с Днепропетровском, и под пресс попадет уже сам Петренко. Понятно, что Рабинович такого наезда ему никогда не простит.

Ох, сука! Ну и влип.

Ладно. Будем думать.

– Мне нужен адвокат, – сказал Гольдберг.

– Адвокат вам будет предоставлен сразу после оформления задержания.

Гольдберг прикинул. Надо будет брать кого-то из суперов, самых дорогих. Денег жалеть не стоит.

Он протянул вперед руки, но русский отрицательно качнул головой. Тогда Гольдберг взял сумочку с вещами и пошел на выход из самолета.