Между жизнью и смертью - Андрей Воронин

Он подсел за ее столик во время завтрака в ресторане гостиницы, в которой жили участники конференции. Что он, местный, здесь делает — такого вопроса у Нелли Кимовны даже и не возникло. Ведь он так смело и так галантно, с легким акцентом, но на чистейшем русском представился:

— Пан Гржимек. Павел Гржимек. Разрешите с пани познакомиться?

Конечно, с удовольствием!

— А не желает ли пани, чтобы после рабочего дня пан Гржимек показал ей настоящую Прагу, а не ту, которую демонстрируют из окна туристического «Икаруса»?

Боже, только об этом и мечтаю!

— А можно ли пани поцеловать руку на прощание с благодарностью за этот чудесный вечер, подаренный пани бедному врачу, который никогда теперь не забудет красоту пани Нелли?

Он еще спрашивает!

В общем, сейчас эти подробности не важны, но уже буквально на второй день знакомства Нелли Кимовна не пришла ночевать в гостиницу, чем чрезвычайно расстроила чиновника из Министерства здравоохранения, еще не успевшего отвыкнуть от строгих правил поведения советских граждан за границей в былые дни.

Зато в награду Нелли Кимовна получила волшебный вечер с шампанским, искрящимся в зыбком свете свечей, и просто умопомрачительную ночь с самым ласковым и нежным на планете мужчиной. Это стоило того, чтобы огорчить чиновника Минздрава.

А потом был прощальный вечер — пришло время ей уезжать из волшебницы-Праги.

Они сидели в маленьком ночном клубе, слушали грустную песню саксофона, пили вино и молчали. И Нелли Кимовна чувствовала, что теряет что-то невозвратно, и ей ужасно хотелось плакать.

И вдруг Павел сказал:

— Нелли, мне никогда и ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Я не хочу с тобой расставаться.

— И я не хочу, Павел. Ты — ты просто чудо, волшебник. Ты подарил мне сказку.

— Не уезжай.

— Ну что ты!

— Правда, оставайся!

— Павел, перестань! — она вдруг испугалась. Это предложение было для нее совершенно неожиданным. Да и как это — не вернуться на Родину! Да такие вещи, сколько она себя помнит, никогда на этой самой Родине не прощали. И хотя сейчас, возможно, и пришли новые времена, но чтобы остаться за границей… Нет уж, увольте! — Ты же знаешь, что это невозможно.

— Но я буду скучать!

— И я буду…

— Тогда я приеду к тебе.

— Правда?! — она чуть не задохнулась от радости.

— Конечно. Я ведь уже завтра, когда провожу тебя на поезд, захочу тут же уехать следом.

— Павел, милый!

— Нелли!..

И он действительно приехал. Через полгода. Не на поезде — на своем белом «БМВ».

И жизнь снова стала сказкой, только теперь декорациями были не улочки Праги, а бульвары Одессы, не клубы, а ресторанчики на Дерибасовской. И лишь Павел и его белый «БМВ» были все теми же.

Это продолжалось целую неделю. Всего неделю. А затем был разговор, изменивший жизнь Нелли Кимовны.

Они сидели в маленькой кухне ее однокомнатной квартирки в блочном грязном, вонючем доме и пили шампанское, время от времени прихлопывая тараканов, выползавших то на подоконник, то на газовую плиту.

Она отдыхала; расслабившись, после близости с ним, и, может быть, поэтому фраза Павла показалась ей особенно обидной:

— И не надоело тебе жить в такой нищете?

— Ну, знаешь! — возмутилась тогда Нелли Кимовна. — Может, это у вас там, в Праге, или в твоем Франкфурте такая жизнь и называется нищетой…

— Да, — он безапелляционно оборвал ее, но как-то очень грустно и нежно-нежно, как ей показалось, посмотрев при этом на нее. — Да, это называется нищетой. Ты же сама все видела, ты знаешь, как живу я, например.

— Знаю, видела, — она уже не возмущалась и лишь тяжело вздохнула. — Но что делать, если труд врача, учителя, ученого у нас стоит так мало.

— Не смиряться! — он горячился, и это немного раздражало Рябкину.

— Как?! Он, Павел, пожил бы ты у нас, не был бы таким оптимистом.

— Был бы. Потому что я знаю, как можно зарабатывать большие деньги.

— Понимаешь, дорогой, я не хочу зарабатывать большие деньги, если это не будет связано с моей профессией. Я врач и я хочу лечить. Я хочу, чтобы на меня смотрели мои больные с благодарностью и уважением…

— Это не высокие слова? — он спросил ее об этом прямо, и, наверное, именно поэтому она выдержала, не обиделась на него окончательно.

— Нет, Павел. Я правда люблю свою работу. И я не виновата, что за нее мне так мало платят.

— Ты, конечно, не виновата. Просто… Как тебе сказать… Я так мечтал…

— О чем?

— О том, что мы построим себе большой дом. Со светлой комнатой, в которой мы будем греться у камина и смотреть телевизор, с огромной кухней, со спальнями для гостей, с кабинетом, где можно было бы заняться частной практикой. А во дворе бы бегали две красивые лохматые собаки…

— Павел, ты о чем?

— Я что, не правильно выразился?

— Дом для… нас с тобой?

— Да. Дом, где могли бы жить я и ты, два врача, два любящих друг друга человека, муж и жена. И в котором бы росли наши дети, такие же красивые, как ты.

— Ты делаешь мне предложение? Что-то я тебя совсем не пойму.

Нелли Кимовна разволновалась не на шутку.

Нет, это не было первым предложением в ее жизни.

Еще студенткой она отказала двум претендентам на ее руку и сердце, еще одно предложение отклонила года три назад, тогда она была завотделением. Причина была самая прозаическая — претенденты были слишком далеки от того идеала, который часто снился девушке по ночам. А вот Павел — Павел — это сказка!

Она и мечтать не могла о таком счастье.

Но Павел отреагировал на ее вопрос удивительно спокойно, и только на позаимствованную у немцев практичность, которая порой была немного «тяжеловатой», списала Нелли Кимовна это спокойствие:

— Да, предложение. Я предлагаю тебе обсудить, как нам вместе заработать побольше денег, чтобы мы могли серьезно подумать о женитьбе.

— Скажи… Ты правда хотел бы, чтобы я стала твоей женой? — она спросила это очень тихо, смущаясь, вся напрягшись и замерев в ожидании ответа.

— Да.

Нелли Кимовна вспыхнула, подняв сияющие глаза на своего принца, а тот, покуривая, добавил, ловко прихлопывая сложенной вчетверо газетой очередного таракана:

— Только прежде чем решиться на столь серьезный и ответственный для нас обоих шаг, нам обязательно надо с тобой заработать много денег. Чтобы мы могли себя чувствовать спокойно и комфортно, чтобы мы были уверены в своем будущем и в будущем наших с тобой детей.