Афганский кегельбан - Леонид Влодавец

— Конечно! — пожал плечами Сенсей. — Это Микутавичус и есть. А фотку эту я давал Парамоше, чтоб он не ошибся.

— Ну, это не совсем та фотка, — уточнил Луговой, — ту самую менты забрали, а мы для себя копию сделали. Тем не менее это, по-твоему, именно тот гражданин, с которым ты вел переговоры и которому собирался продать документацию на изделие «Фетиш»?

— Обязательно.

— А ты не можешь мне подсказать, где он может в данный момент находиться?

— Нет, — пробормотал Сенсей, — наверно, удрал куда подальше, если все, как вы говорите…

— А я еще ничего не говорил, — ухмыльнулся Луговой. — Теперь позволю себе предложить кое-какие звукозаписи. У меня, понимаешь ли, есть такая службочка, которая немного слушает эфир. Для начала вот эту послушай.

Павел Трудомирович вынул из кармана кассету и вставил ее в музыкальный центр, стоявший у Сенсея в кабинете. Сперва промотал немного вперед, а потом пустил воспроизведение.

«— Але», — послышался хорошо знакомый Сенсею бас.

«— Федя, это Хром. Беда у нас, понял? С Парамоном и прочими. Все — в лежку. Понял?»

«— Не глухой. Ты где? В самом переулке?»

«— Прямо на месте. Ты в курсе? Если нет, то у Сенсея спроси!»

«— В курсе я, в курсе. А Сенсея тут нет, он еще утром в Москву улетел».

«— Как в Москву? Я с ним полчаса назад разговаривал! На табло этот номер светился, а не межгород».

«— На этом номере сегодня я целый день сижу, и Парамон это знал, между прочим…»

«— Да что я, врать буду? Или я Лехиного голоса не знаю, да?!»

«— Ты что, не знаешь про то, что бывают телефоны с подменой номеров?»

«— Знаю, конечно, но голос-то его! Или я с Максимом Галкиным говорил? Так он, по-моему, с Лехой не знаком, чтоб его изображать…»

«— Ясное дело! Короче, не загружай бошку, не дергайся и не мандражируй бестолку. Не торчи там, гони в контору. Разберемся как-нибудь, кто есть кто».

— Есть комментарии, Алексей Петрович? Или сначала еще одну запись послушаем?

— Давайте послушаем, — пробормотал Сенсей, который никакому Хрому из Москвы не звонил и не собирался.

Луговой невозмутимо перемотал кассету назад, и Сенсей услышал голос Хрома:

«— У аппарата».

«— Как дела, Хром?» — У Сенсея глаза на лоб полезли. Ему доводилось слышать свой голос с магнитофонной ленты. Он казался немного не таким, каким Сенсею слышалась его собственная речь вживую, но лидер «Куропатки» об этом эффекте знал. Голос был его, Сенина Алексея Петровича! Человека, который в тот вечер мирно пил коньячок в одном уютном московском ресторанчике и не помышлял куда-либо звонить! Тем более в родную область.

«— Все нормально, — ответил голос Хрома. — Пришел один, десять минут назад. Беседуют».

«— Ладно», — Сенсей вновь услышал свой голос, и дальше послышались короткие гудки, записавшиеся на кассету. Луговой еще чуть-чуть промотал пленку вперед и прокомментировал:

— А этот звонок был примерно через час после предыдущего…

«— Слушаю», — снова послышался голос Хрома.

«— Парамоша не докладывался?» — Голос был точно его, Сенсея. Что за черт?!

«— Нет, наверно, еще не закончили…»

«— Пора бы! Короче, подожди еще полчаса, а потом позвони Парамону на сотку. Если ответит, выясни, как и что. Если нет — подъезжай к ним поближе. И сразу звони мне».

Луговой пристально поглядел в глаза Сенсею и выдал еще один комментарий:

— Вот после этого ныне покойный Хром позвонил вот сюда, на этот телефончик! — Павел Трудомирович щелкнул ногтем по трубке телефона, стоявшего у Сенсея на столе. — И очень удивился, когда узнал, что ты улетел в Москву еще утром. То есть в девять ноль-ноль. Самолет прибывает в аэропорт Домодедово всего через полтора часа. А в 16.30 идет обратно и в 18.00 прибывает сюда…

— Трудомирыч, — оскорбленно пробормотал Сенсей, — да что ты подумал, в самом деле?!

— Что я подумал — это моя забота. Но вот факт, дорогой товарищ: звонки Хрому были сделаны с «сотки», зарегистрированной на имя Парамонова. Той самой, которую у него похитил убийца.

Сенсею аж кровь в лицо бросилась.