Петля для скалолаза - Андрей Дышев

Мы услышали голоса, доносящиеся из коридора. Кто-то звал на помощь, кто-то громко ругался. Через щель из-под двери вылилась желтоватая лужица света. Тенгиз толкнул дверь и вышел в коридор.

– Кто разрешил выходить? – строго спросил он и по своему обыкновению задал сразу несколько вопросов: – У кого фонарик, дайте сюда свет! Это вы здесь орете, Эдуард? Я же приказал вам оставаться в комнате! Кого ранило?

Луч фонаря вспыхнул в проеме двери яркой звездой. Мы с Бэлом одновременно закрыли глаза ладонями.

– Я вас поздравляю! – сказал Тенгиз. – Нас по самую крышу завалило снегом. Северный торец Приюта здорово помяло, две или три комнаты сплющены в гармошку.

– Нужны лопаты, – сказал Бэл. – Здесь есть лопаты?

– Если не разворовали, то пару штук, может быть, найдем, – ответил я. – Но проблема не в лопатах. Это сухая лавина. Откапываться изнутри – безнадежное дело.

– Почему? – спросил Тенгиз.

– Она все время сыплется, как сухой песок. Лопатой будешь работать до тех пор, пока битком не набьешь снегом весь Приют или пока не иссякнет лавинный язык.

– А что ты предлагаешь? – произнес Бэл.

– Надо попытаться открыть люк на крыше. Может быть, там тонкий слой снега.

– Кажется, это голос нашего доблестного спасателя? – услышал я низкий рык Эда, и в проеме двери показался его призрачный абрис. – Что ж это вы, дорогой, так отвратительно принимаете гостя? Мало того, что опоздали на полчаса, так еще и не обеспечили должной безопасности моего здесь пребывания! Подставили меня прямо под лавину! Что ж вы, храбрый спасатель, не шевелитесь, не предпринимаете экстренных мер? Мне, между прочим, в двадцать ноль-ноль обязательно надо быть в Терсколе.

– Вернитесь в свою комнату, – с трудом сдерживаясь, процедил Тенгиз и чиркнул лучом по лоснящемуся лицу Эда.

– Совершенно идиотские правила игры! – произнес Эд, но уже более вялым тоном и отступил в темноту коридора.

– Я хочу кое о чем его спросить, – сказал я Тенгизу.

– Валяй! – разрешил тот. – Только быстро. И пошли на крышу.

Я вышел в коридор. Эда не видел, но чувствовал, что он рядом, и слышал его тяжелое дыхание.

– Скажите, Эд, кто вам передал приглашение от меня?

– Молодой человек! – нараспев произнес Эд. Должно быть, при этом он из стороны в сторону качал головой. – Ну зачем валять дурочку?

– И все же?

– Ну конечно, Маша! Кто еще мог передать мне ваше приглашение.

– И когда она сказала, что я вас жду на Приюте?

– В шестнадцать двадцать три. Мой ответ вас устраивает?

– Где же она сейчас?

– Не знаю. У подъемника она встретила подругу и сказала мне, что догонит.

Меня вдруг осенило.

– А лыжи она с собой брала?

– Да. Она хотела скатиться с Приюта до Ледовой базы.

– Мне все ясно! – произнес я с полной уверенностью, что не ошибаюсь. – Эта девчонка и скинула на нас лавину!

– Бред! Да это просто смешно! – возмутился Эд. – Маша – совершенно хрупкое создание. А эта чудовищная лавина…

– Я вам объясню, – перебил я Эда. – Для того чтобы скинуть чудовищную лавину, достаточно пересечь на лыжах ее верхнее основание. Это может сделать даже ребенок.

– Ну все, достаточно! – вмешался Тенгиз. – Идем, Стас! А вы, Эдуард Апполинарьевич, вернитесь в свою комнату.

– Хорошенькое дело – вернитесь в комнату! – ворчал в темноте Эд. – Я же ничего не вижу! Мне не выдали ни фонарика, ни свечки! Полнейшее безобразие! Отрыжки застойного времени!.. Ничего, я доберусь до вас, я так этого не оставлю.

Он добирался довольно шумно, сослепу налетая на двери и стены, но нам с Тенгизом было некогда ему помогать. Тенгиз шел первым, освещая дорогу, я – следом за ним.

Когда мы вышли на лестницу, он спросил:

– Ты в самом деле думаешь, что лавину скинула Машка?

– Я в этом уверен! – ответил я и рассказал о нашей с ней встрече в баре в четвертом часу дня.

– Месть? – предположил Тенгиз, выходя в коридор третьего этажа.

– Конечно, банальная месть. Молодой особе надоело терпеть беспрерывное предательство этого негодяя, и она замуровала его под лавиной. Видимо, Эдуард Апполинарьевич теперь пропустит очередной сеанс связи с женой.

– Очень может быть, очень может быть, – задумчиво произнес Тенгиз, останавливаясь под прямоугольным люком, ведущим на крышу. – А может быть, она замуровала тебя, Стас? Или нас с Бэлом? Или полоумного Немовлю с его порошком. А?

Я пожал плечами.

– Но ей-то какая от этого выгода?

– Это верно, – сказал Тенгиз, протягивая мне фонарик и хватаясь руками за перекладины стальной лестницы. – Выгоды от этого хулиганства на первый взгляд нет… Свети на люк!

Он долез до самого потолка, встал поудобнее и уперся обеими руками в белый квадрат.

– Крепко сидит, гад, – произнес он после первой попытки. – Даже не шелохнулся. А он случайно на замок не закрыт? Вот же замочная скважина!

– Я никогда не видел, чтобы его запирали на ключ.

Тенгиз крякнул и снова попытался открыть люк. Тщетно!

– А ну, попробуй ты!

Он уступил мне место на последней ступени лестницы. Я старался на совесть, но люк, в самом деле, не приподнялся даже на миллиметр.

– Дай-ка фонарик! – попросил я.

Крышка люка была подогнана к краям проема достаточно плотно, никакого зазора, и все же мне удалось заметить в миллиметровой щели язычок замка.

– Что ты там увидел?

– Нет, ничего, – ответил я, спрыгивая на пол. – Ничего удивительного. Если крыша покрыта, скажем, двухметровым слоем снега, то это, как минимум, полтонны веса.

– Ты что хочешь сказать? – Тенгиз выпучил свои темные глаза, в которых отражались фонарики. – Мы тут будем сидеть до лета?

– Ну почему до лета? До тех пор, пока мои ребята нас не откопают.

– Ты что, очумел? Да за это время Гельмут до Южной Америки доберется и в сельве спрячется, а юная хулиганка разнесет по всему Баксанскому ущелью, что два милиционера прикинулись террористами и отхватили мешок с миллионом баксов. Нас откопают только для того, чтобы сразу же замочить.

– Тогда хватай лопату и выгребай из окна снег, – нервно ответил я. – Можешь кидать его в коридор, можешь жрать или перетапливать на воду.

– Не хами, – негромко предупредил Тенгиз. – Работать лопатой будешь ты. И по той простой причине, что ты начальник контрольно-спасательной службы, а не я!

– Так в данный момент я вроде нештатный работник славных органов…

Тенгиз несильно толкнул меня в спину.