Петля для скалолаза - Андрей Дышев

Он замолчал, так как в это время сверху снова раздался страшный, нечеловеческий вой, а затем с треском вылетела очередная дверь.

– Загадили, падлы, ридну Приэльбрусчину! Гэть отсюдова!! – орал Немовля. – Я вам кишки выпущу!! Я раком поставлю Приют, порубаю вас на куски и галушки з вас налеплю!! У, москалюги-комуняки поганые!

– Отойдите от двери! – сказал Бэл. – Если он будет сюда ломиться, намного безопаснее находиться в противоположном конце зала.

Все послушно отошли от двери и сели, но на этот раз за один стол.

– Очень интересная ситуация, – сказал Бэл, опираясь руками о стол и по очереди заглядывая каждому в глаза. – Нас здесь пятеро, не считая убитого Князева. Больше на Приюте, кроме сумасшедшего Немовли, никого нет. Посторонний человек проникнуть сюда не мог, так как все входы и выходы завалены снегом. Значит, веревку, которой был связан Немовля, перерезал кто-то из нас!

Я еще несколько минут назад пришел к этому ужасному выводу, но когда он прозвучал из уст Бэла, то мурашки побежали между лопаток, и я заерзал на стуле.

– Кто-то из нас? – криво улыбнулся Эд и оглядел нас всех. – Но это же… Это же бред! Зачем кому-то из нас понадобилось разрезать веревки психически ненормального человека? У меня просто в голове это не укладывается!..

– Кстати, – вполголоса произнес Бэл, – что-то давно его не слышно. Может быть, он давно стоит под нашей дверью и слушает, о чем мы здесь говорим.

Мы все покосились на дверь. Тенгиз неслышно приблизился к ней, приложился ухом и поднял вверх указательный палец, призывая нас к тишине.

– Господи! – вдруг воскликнул Богомазов. – Как все просто! Почему же мы сразу не догадались?

– О чем вы? – спросил его Бэл.

– О том, кто освободил Немовлю.

– И кто же?

– Да сам же Князев и освободил!

– Князев? – с недоумением повторил Эд.

– Конечно! За что и поплатился.

– Но зачем он это сделал?

– Не знаю, – чистосердечно признался Злой Священник.

– Князев, в самом деле, был довольно странным человеком, – подтвердил Эд. – Вы обратили внимание, насколько он легко внушаем?

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Бэл.

– Я предполагаю, что Князев зашел в тридцать восьмую комнату и вступил в разговор с пленником. Немовля, одержимый жаждой убийства, заговорил ему зубы, упросил, чтобы тот перерезал веревки, а потом, поднявшись с кровати, этим же ножом и полоснул по горлу Князева. После чего Немовля пошел в тридцать первый номер, где взял со стола порошок и шприц.

– Звучит достаточно правдоподобно, – сказал Богомазов.

– Абсолютно неправдоподобно, – возразил я. – На Князева напали в тридцать первой. На столе, где когда-то лежал порошок, теперь валяется его свеча. Скорее всего там Князева двинули по голове, затем перетащили в тридцать восьмую, где потом уже перерезали горло.

– Черт возьми! – нахмурился Бэл. – Получается, что, когда Князев зашел в тридцать первую за порошком, Немовля был уже развязан?

– Выходит, что так.

– Значит, Немовлю освободил не Князев.

– Эй, не спи! – толкнул меня в плечо Тенгиз. – Какие у тебя будут соображения?

Я пожал плечами и сказал банальность:

– Если Немовлю выпустили не мы, то кто же?

– У всех алиби! – подытожил Тенгиз. – Потому можно сделать единственный и простой вывод.

– Какой? – в один голос спросили мы с Богомазовым и Эдом.

– На Приюте, кроме нас и Немовли, есть кто-то еще.