Личное задание - Сергей Донской

– Три, – хором поправили хозяина гости. – Ты сказал: тридцать процентов.

– Десять из них нужно отдать за заказ, – вздохнул Губерман. – Такие услуги бесплатными не бывают. Остается два миллиона. Если договоримся, – он азартно сверкнул очками, – поделим их на четверых.

– А с какой стати ты решил делиться? – хмыкнул друг детства, сделавшийся брюзгой и циником после того, как в юности заработал зрелую плешь, а в зрелости – старческую вставную челюсть, понадобившуюся ему после неудачной сделки с цветным ломом.

– У меня сейчас в наличии только четверть нужной суммы, – грустно признался Губерман. – А ГСМ мне отгрузят только после стопроцентной предоплаты. Так что мне нужны партнеры. – Он развел руки, как бы собираясь обнять гостей. – Необходимо финансовое вливание. Организацию беру на себя от начала до конца.

– Звучит заманчиво, – признал его бывший соученик, большой знаток Уголовного кодекса и взаимозачетных махинаций.

Третий гость, Максим Мамотин, выделявшийся в компании редкой пшеничной челкой и бирюзовым пиджаком, припорошенным перхотью, согласно промычал, не отрываясь от перепелиной тушки, в которую впился, как только разделил в уме 2 000 000 на 4. Дробя зубами хрупкие птичьи косточки, он мысленно уже занимался распределением своей будущей прибыли.

Губерман неодобрительно покосился на увлекшегося едока. Он успел включить в кармане сверхчувствительный диктофон и опасался, что бесконечные хруст и чавканье отрицательно скажутся на качестве записи.

– Максик, – ласково сказал он. – Я так и не понял: ты в доле?

– А фуй ли фут фумать! – прозвучало в ответ непрожеванное, но зато прямолинейное мнение Мамотина.

Потом четверка молодых бизнесменов приступила к обсуждению совместных действий, да так увлеченно и многословно, что украшение стола со съехавшими бретельками тягуче зевнуло и поплелось в спальню с зеркальным потолком. Там дожидалось ее недочитанное эссе о прелестях женской мастурбации. Она еще не вполне поняла смысл этого термина, но смутно догадывалась, что отыщет в статье ключ к решению многих проблем.

Воодушевленный уходом супруги, которая вполне могла уснуть, так и не дождавшись его, Губерман выпил водочки еще и посмотрел увлажнившимися глазами на товарищей. Он всегда полагал, что на них можно положиться, и не ошибся. Они тоже доверяли ему и готовы были рискнуть по-крупному. Все трое согласились выложить требуемые суммы – частично из своих заначек, частично из кредитных закромов. Двоим требовалось на это не менее десяти дней. Мамотин обещал управиться раньше. И все вместе сходились в едином мнении, что деньги должны работать, а не лежать мертвым грузом.

– Не залежатся ваши миллионы, – возбужденно пообещал Губерман, поправляя очки на переносице чаще, чем это было необходимо. – Это я вам гарантирую.

И он говорил чистейшую правду. В том, что партнеры расстанутся с накопленными средствами, Губерман не сомневался. По его замыслу, все трое должны были стать новыми заказчиками особняков в поселке Западный. Когда их заставят расстаться с деньгами, они бросятся не справедливости искать, не отмщения, а разбегутся кто куда, спасая шкуры от одураченных кредиторов. Предложенная сделка с ГСМ была, кстати, абсолютно реальной, вот только провернуть ее Губерман намеревался самостоятельно, без всяких прихлебателей... чужого бензина.

Поиграли ребятки в преуспевающих бизнесменов, и хватит. Кончилось время дружных игр, ушло навсегда, как детский азарт, с которым когда-то проделывали умопомрачительные махинации на картонном поле «Монополии». Вслед за игрушечными фантиками в руки поплыли настоящие деньги, которые давались так легко, что взрослый бизнес казался продолжением детской забавы. Рано повзрослевшие мальчики забыли только об одном: в каждой игре, сколько бы людей в ней ни участвовало, настоящий победитель всегда один, а остальные обречены на поражение.