Я из тех, кто вернулся - Геннадий Васильев

Богунов шевельнулся, дотронулся пальцами до разбитого в кровь лица.

– Живой я, товарищ лейтенант… Какая попалась сво-олочь!.. Хорошо, хоть босиком… Был бы гад подкованный, нос бы мне размазал по щекам…

Сержант поднялся, болезненно морщась, потирая шею.

Афганец лежал на спине, поджав под себя руки и напряженно переводя взгляд с Богунова на Шульгина. Андрей заметил, что локти и ладони он впечатал в землю. Уперся, и хотя лежал с виду расслабленный, жалкий, поверженный, но Шульгин знал, оттолкнуться плечами и локтями от земли – дело одной секунды.

Богунов нахмурил брови.

– Прыткий попался, стервец. Обученный. Главное, спиной ко мне был… Даже не обернулся… А я маху дал…

Шульгин повел холодным зрачком автомата по афганцу.

– Кстати, Николай, почему он без шляпы? Где его чалма? Он без нее из горшка вынырнул?

– Так точно, товарищ лейтенант. Лысый он был. С необутой головой. – Богунов заглянул в полуразрушенный глиняный колодец. – Здесь она, товарищ лейтенант.

Локти афганца едва заметно вздрогнули, глаза сузились. Андрей, заметив это, прикрикнул:

– Не двигаться. Лежать. Лежать, я сказал…

Богунов перегнулся через обваленный край, вытащил растрепанную чалму. Из нее выпал какой-то плоский предмет, шлепнулся на дно. Богунов выудил вещицу, недоуменно завертел в руках:

– Бумажник вроде, товарищ лейтенант. Настоящий бумажник. Кожаный. Набитый чем-то.

Он протянул бумажник Шульгину. Андрей перехватил мягкую кожу портмоне. Развернул. Хрустящие купюры афганей показались в одном отделении. В другом отделении плотной стопкой лежали тонкие глянцевые карточки.

Шульгин кивнул на афганца:

– Смотри за ним, Коля! В оба смотри!

А сам вынул плотные картонки из бумажника. На руках веером развернулись цветные фотографии.

– Вот это новость, – Шульгин удивленно повел бровью. – Богунов, ты не представляешь, что мы с тобой нашли. Шикарные фотки! Цветные! Просто люкс!..

Сержант в немом изумлении задрал брови. Афганец взволнованно заерзал локтями по земле. Андрей перевел взгляд с афганца на фотографии.

– Очень интересные фото, сержант. Этот дехканин не смог расстаться с такими красочными снимками… Но эти карточки компрометируют его больше, чем автомат в руках. – Удовлетворенно щелкнул языком. – На одном из снимков рядом с этим аксакалом сам Басир. Главный душман этих мест.

– А здесь наши стоят, – удивленно ткнул пальцем сержант на одну фотографию. – Смотрите, майор какой-то в полевой форме и капитан с «дипломатом»…

Шульгин присвистнул.

– Вот это здорово! Фи-иу… Ты даже не представляешь, сержант, что у нас в руках! Майора этого я где-то встречал, – Шульгин пристально всмотрелся в фотоснимок. – Не помню где… А вот капитан мне хорошо знаком. Большой привет ему. Вот это встреча! Давно с ним не виделись. Я же знаю его с суворовского училища. Это сам Евгений Кошевский собственной персоной. Ничего не понимаю… Что он делает в банде вместе с этим майором?

– В особый отдел надо передать, – воскликнул Богунов, – и «хадовцам» показать снимочки. Они разберутся…

Афганец заметно вздрогнул, услышав о «хадовцах». Нервно подобрал под себя руки.

– Богунов, не зевай, – кивнул Шульгин, – держи молодца на мушке. Он теперь особо ценный кадр. Расскажет нам, что к чему. Давай-ка, разматывай чалму. Перевяжи ему руки по-нашему, с затяжкой на горле.

Богунов быстро размотал чалму, шагнул к афганцу, грубо перевернул его сухое легкое тело, заломил руки крестом на спине.

– Ну, извини, душок. Это не очень приятно, понимаю. Но я больше не хочу целовать твои грязные пятки. Мне еще после тебя нос по частям собирать придется.

На лице у Богунова вздулась багровая опухоль.