Солнечное сплетение - Сергей Зверев

Положение у нас было заведомо проигрышное. В узком ущелье вся группа как на ладони. Моджахеды заняли господствующие высоты, предварительно со знанием дела замаскировавшись.

Перед Беком, который шел первым, пули выбили фонтанчики из земли. И ведь залечь некуда!

– Стойте! Иначе умрете! – послышался голос. – Бросить оружие!

Ого, у них мегафоны появились. Звучало шумно и убедительно.

Мы застыли. Начни мы сейчас движение, чтобы достигнуть тех валунов, за которыми можно укрыться, и моджахеды минимум двух-трех человек положат из пулемета. А потом методично добьют остальных.

Для полноты картины послышался моторный рев. Из-за скалы выехал грузовик «Татра», в кузове которого гордо возвышался высокий, под два метра, худой негр, увешанный золотыми цепями. На нем были только камуфляжные брюки и разгрузочный жилет на голое тело – наверное, чтобы все могли любоваться его рельефными мышцами, которые, однако, меня не впечатлили. Это был Черный Хаким, гроза Нигерии и Сирии, собственной персоной. В руке он небрежно держал позолоченный «АКМ».

Против своей воли я выдал нервный смешок – сцена как из очередной серии «Безумного Макса».

В кузове «Татры» имелся крупнокалиберный пулемет, из которого мелкий чернокожий зверек целился в нас, мечтая нажать на спусковой крючок.

– Оружие на землю, – приказал я. – И не глупим…

Сам медленно склонился и положил автомат. Мои бойцы без особого удовольствия осторожно положили стволы и подняли руки.

К нам подскочили спустившиеся с горных склонов басмачи. Подъехал грузовик, и Черный Хаким легко спрыгнул на землю. Бандиты глядели на нас с незамутненной детской радостью.

Нас обыскали, слава те господи, не слишком тщательно. Изъяли все стреляющее, взрывающееся, колюще-режущее и увесистое, а также остальные вещи – в общем, освободили от груза собственности. Связали. Из-за горы появился второй грузовик – «МАЗ», без пулемета, зато с тентом.

– Карета подана, – чуть слышно процедил Князь.

Нас пинками препроводили в кузов – забраться туда было нелегко, так как в запястья глубоко врезались капроновые веревки. Заодно в кузов запрыгнули три басмача, взявшие нас на прицел. Предохранители их «калашей» были предусмотрительно сдвинуты в положение автоматической стрельбы.

– Не выстрели случайно, – устроившись на узкой жесткой лавке в кузове, сказал я испуганному смуглому моджахеду, напряженно пялившемуся на меня.

– Молчи, пес! – ответил он мне с чувством.

Я пожал плечами:

– Молчу. Только если что – тебе ответ держать.

Он задумался, потом направил в сторону ствол автомата, но глаз не отвел.

«МАЗ» заурчал мощным мотором и двинулся вперед, немилосердно подскакивая на колдобинах и жестоко трамбуя деревянными сиденьями наши филейные части тел. Зато путь, на который мы должны были потратить почти час, пролетел за несколько минут. Ехать, конечно, приятнее, чем идти, но ну его к лешему такую маршрутку.

Машины въехали в небольшой поселок, который мы еще недавно наблюдали в бинокль. С визгом тормозов, поднятием пыли, то есть шикарно, затормозили перед оградой мечети. На территории был когда-то цветущий сад, клумбы, деревья, сейчас там царил образцовый свинарник, так милый сердцу захватившей эту местность дикой орды.

При приближении я смог по достоинству оценить, насколько велика и величественна была построенная в стамбульской архитектурной традиции мечеть – гораздо больше, чем нужно для такого поселка. Скорее всего, много веков назад здесь был процветающий город, засохший со временем как древнее дерево и превратившийся в заурядный поселок, который окончательно уничтожили современные варвары.

От машины новой порцией пинков и ругательств нас препроводили в мечеть.

Черный Хаким объявил, что это неправильная мечеть, оскверненная неправильным исламом, и со временем, конечно, ее надо будет взорвать. Но пока из-за ее толстых стен, способных выдержать удар орудийного снаряда, она сгодится под штаб отряда.

Внутри мечеть казалась еще больше, чем снаружи. В затейливые витражи купола лился свет, придавая фигурам и предметам неземную легкость, играя на разноцветных узорах и цитатах из Корана на стенах, завораживая и даря радость жизни. В диссонанс с этой чудесной игрой света все привнесенное извне было грубо и мерзко – ящики с оружием, лежаки, столы. В огромной кастрюле на электрической плитке, питавшейся от работавшего во дворе дизель-генератора, кипело мясное варево, и басмачи жадно облизывались на него. Древние стены пропитала дикая смесь запахов – одновременно пахло жареным мясом, анашой, кофе и нечистотами.