Солнечное сплетение - Сергей Зверев

И ошибся. Через полчаса уже другой часовой открыл зарешеченное окно и начал передавать пластиковые бутылки с водой, картонные коробочки с едой – лепешками, мясом, фруктами.

– На убой кормят. Старшой, за что аборигены съели Кука? – обернулся Рад к Князю.

– Молодой, достал ты своим Куком, – без каких-либо эмоций ответил тот.

– А чего? Великий путешественник был. Невинно репрессированный людоедами.

Судя по обильной трапезе, тюремщики неожиданно и кардинальным образом подобрели.

– Вполне съедобно. Номер просторный. Все включено, – отметил Рад. – Просто «Хилтон».

– Отдыхайте на курортах Сирии. Вас ждут яркие впечатления и незабываемые приключения, – очнулся от тоскливых мыслей Князь и включился в обычную перебранку с Радом.

– Вот есть в тебе маркетинговая жилка, – оценил Рад. – Умеешь товар лицом подать…

Я присел на мешки рядом с Утесом, который угрюмо уплетал лепешку с мясом, и спросил:

– Злишься на меня?

– Я же говорил, что Бек предатель, – недружелюбно произнес Утес. – Знаешь, есть тигры людоеды. Отведав человеческого мяса, они не хотят больше ничего другого. Так и это шайтаново племя. Из них не выбьешь их ваххабитскую суть. Ничем.

– Получается, что твоя правда.

– Нутром чуял… А ты… Руководство сказало…

– Эх, был бы такой приборчик – читать потаенные мысли.

– Рентген для мыслей, – хмыкнул Утес. – Вот интересная жизнь бы настала.

– И быстро бы закончилась. Цивилизация наша держится на том, что за черепной коробкой начинается суверенная территория, куда не влезть постороннему. Там скрыты мелкие и большие секреты. И огромные усилия человечество направляло на то, чтобы научиться проникать в крепость черепной коробки. И ни пытки, ни химия, ни гипноз не дают гарантии, что мы узнали содержимое чужого черепа. А представь мир без тайн. Он просто взорвется.

– Да ладно песни мне петь. Командир, все ведь просто. Ты ошибся, взяв в группу предателя. Ошибся роковым образом. В результате мы в зиндане. А Бек сейчас иудины сребреники пересчитывает. И все секретики государственные выкладывает.

– Да, если по десять центов за штуку – и то разбогатеет, – встрял бесцеремонно в разговор Рад.

– Прав Утес, – кивнул Князь. – Пригрели на груди змею. Теперь сидим и ждем, кому из нас первому Бек голову решит отрезать.

– Думаю, головы нам резать не будут, – объявил я со всей уверенностью.

– Почему это? – спросил Рад. – Насколько я помню, Беку клятвенно пообещали дать отчекрыжить наиболее приглянувшуюся голову его чертовым тесаком.

– Накормили, напоили нас от всей души, – возразил я. – Значит, будет разговор.

Все помолчали немножко, думая каждый о своем. А потом я, подняв руку, произнес:

– Внимание. Вопрос не праздный. Обсуждаем без эмоций и соплей – холодно и профессионально. Годится?.. Итак, скоро нас поведут на беседу. Что будем делать?

– Пусть на куски режут, от меня ничего не услышат! – резко бросил Утес. – Я им никогда не кланялся и кланяться не буду!

– Не горячись, – успокоительно произнес я. – Это вопрос жизни и смерти. Думаю, все понимают, что лучше быть живым и здоровым, чем бедным и больным.

– Есть еще вопрос цены, – заметил Князь.

– Цена, как обычно, – информация, – сказал я.

– Что? – непонимающе посмотрел на меня Утес.

– Я говорю – им нужна информация, нам нужна жизнь.

– И что дальше?

– Нам предложат обмен.

– Кстати! – воскликнул Рад. – В израильской армии есть инструкция. Если попался в плен, то выкладывай все, что знаешь. Жизнь солдата дороже всяких секретов не первой свежести.

– Это что же вы предлагаете? – спросил Утес.

– Начать торговаться, – сказал я. – Потянем время.

– Что? – Утес смотрел на меня, будто впервые увидел.

– Начать диалог. Мы вляпались и должны подумать о себе. Надо выживать.

– И что ты им собираешься сдать?

– Как можно меньше. Но это уже как разговор пойдет.

– Были бы не тупорылые селяне, а матерые вояки, прежде всего стребовали бы коды доступа к моему планшетнику, – сказал Рад. – Вот это был бы у них пир духа. Янкесы осла с золотом подогнали бы за такое.

– Будем надеяться, моджахеды до этого не додумаются, – сказал я.

– Да куда им, – хмыкнул Рад.

– Вы что делаете? Вы о чем говорите вообще?! – закричал Утес. – Вы это серьезно? Вы правда решили продаться?

– Тебе же сказали – это торг.

– Торг на базаре. А здесь – предательство!

– Я думаю, командование одобрило бы, – сказал Князь. – Наши жизни куда дороже, чем замшелые сведения, которые обесценятся уже через неделю.

Мне подумалось, что вот так и идут на сделку с тьмой. Очень хочется жить. Остальное все кажется мелким. Соверши шажок навстречу врагу, и он подарит тебе жизнь. Потом еще один малюсенький шажок… И вот уже на тебе власовская форма, и ты жжешь белорусские деревни… Стоп, не о том я думаю. Не о том.

– Спелись все? Ах вы крысы трюмные, – покачал головой Утес. – Да я себе язык откушу. Пускай меня казнят!

– Никто никого казнить не будет, если мы не оплошаем, – заверил я. – Мое условие – разговор будет только в том случае, если нам сохранят жизнь. Всем. Без исключения. Так что не бойся, дорогой. Мы о тебе позаботимся.

– Лучше бы твои родители о тебе позаботились, утопив в ванной маленьким, – Утес сплюнул на пол, отошел от нас, как от чумных, уселся в углу, вытянув ноги и глядя перед собой.

– Товарищ не понимает, – хмыкнул я.

И улегся на мешки. Свернулся. Впереди много важных дел и суеты. Надо отдохнуть. Расслабиться. Поэтому я вскоре отключился…