Ночная война - Александр Тамоников

Группа Шубина вернулась на базу перед рассветом. Люди устали как собаки, волочили ноги: никаких построений, благодарностей, ценных указаний на день грядущий. Шубин обозрел их почерневшие лица, махнул рукой: «Валите спать!» и разведчики побрели в ближайший овраг, где под навесом тлел костёр. База спала, по периметру перекликались часовые.

Полковник Моисеевский бодрствовал, уже проснулся, хотя вполне возможно, что и не ложился. Он сидел в своей землянке в наброшенной на плечи фуфайке, мрачно разглядывал карту в свете керосинки. Встрепенулся, когда возник командир разведки, поднял воспалённые глаза:

- Проходи, лейтенант, присаживайся. Чем порадуешь? Можешь оставить формальности, сейчас не до них.

- Я понял, Александр Гаврилович, - Глеб пристроился на пенёк, вытянул натруженные ноги.

- Волка ноги кормят, - пошутил полковник, внимательно разглядывая его лицо.

- Слишком затяжной переход, Александр Гаврилович, ноги гудят, а велосипеды сегодня не выдали. Всё в порядке! Я готов, - лейтенант потянулся к карте. - Задание выполнено, группа вернулась без потерь… Фонарь включите, товарищ полковник, для пущей, так сказать наглядности, а то в моем совсем батарейка села. Мы обследовали вот этот район, - грязный палец очертил примерный квадрат. - Между деревней Первомайкой и Быстрицким бором. Если конкретно, шли вот здесь, - палец прочертил извилистую линию. - Дистанция примерно шесть вёрст, в районе хватает просёлочных дорог и деревень, большинство которых, впрочем, заброшены. Немцы перекрыли местность вот здесь и здесь - выставлено несколько мобильных постов и пара стационарных. В болота, которых здесь достаточно, они не лезут. В деревне Старенька мы провели беседу с мирным жителем, причём таким образом, что остальные сельчане этого не заметили. Человек пожилой, участник империалистической и гражданской войн, супруга давно умерла, сын погиб в боях на озере Хасан, оба внука служат в Красной Армии: один в Приморье; другой на Брянском фронте. Человек хоть и старый, но правильной закваски, таким можно доверять, местность знает назубок. Эвакуироваться отказался наотрез: дескать, ни такого в жизни навидался. Он и сообщил о тропе, по которой можно выйти вот сюда, - палец прорисовал прямую линию и уперся в верхний край карты. - Это низина, проход через неё не контролируется немцами. Говоря простыми словами, это вереница балок в северном направлении, по ним проедет гужевой транспорт, за низинами Карачанский лес, обширное пространство, где сам чёрт ногу сломит. Не знаю как насчёт прорыва кольца, мне кажется это невозможно даже с большими потерями, но в Карачанских лесах можно сделать длительную остановку и набраться сил - немцы в тот район придут ещё не скоро. Примерное время в пути, учитывая неповоротливость обоза, с ранеными и гражданскими - часов восемь. Риск пересечься с неприятелем, конечно есть, но риск умеренный - достаточно проявлять элементарную осторожность. Вот за этим массивом есть мост, который после прохождения колонны нужно уничтожить…

- Минуточку, лейтенант… - перебил полковник. - Ты принял на веру слова старика? Извини, но кем бы ни был этот человек, как бы он лояльно не относился к советской власти…

- Мы не впервые родились, товарищ полковник, - Глеб устало улыбнулся. - Посмотрите на меня внимательно: я похож на человека, проспавшего несколько часов под кустом? Уверяю вас, мои бойцы выглядит не лучше. Мы проверили слова старика, прошли пешим ходом практически весь маршрут, обратно возвращались бегом, с короткими остановками. Сведения надёжные, означенной дорогой можно пройти.

- Ты абсолютно уверен, что мы должны уходить?

- Причём немедленно, Александр Гаврилович! Это не рекомендация. У деревни Лыкова мы взяли языка…

- Так, подробнее!.. - напрягся полковник.

- Уже темнело, когда в стороне от маршрута мы обнаружили населённый пункт, занятый немцами. Не буду объяснять причины, по которым сделали такой вывод, у моста через местную речушку устроили засаду, это была штабная машина, перевозившая важного чина вермахта - заместитель начальника штаба 224-го пехотного полка майор Фердинанд Отц, помимо него в салоне находился только водитель. Майор выезжал из Лыкова, куда прибыл с инструкциями для командира 309-го пехотного батальона, расквартированного в тех краях. До своего расположения он не доехал, герр Отца будут искать найдут машину в камышах под обрывом, могут подозревать что угодно, но машина сорвалась с моста, когда водитель потерял управление - упала на крышу и все сидящие в салоне погибли - вряд ли этот инцидент повлияет на их планы. Мы сделали все возможное, чтобы у немцев не возникли другие версии. Согласно полученным от майора сведениям, а он делился ими охотно, рассчитывая выторговать себе жизнь, сегодня утром начнётся операция по зачистке квадрата, где мы сейчас находимся - этот лес у них уже третьи сутки на карандаше. Немцы подозревают, что в нем скрывается крупная группировка советских войск. Основные силы для прочёсывания стянуты в деревне Загульная, операция под названием «Капкан» начнётся в восемь утра, так что к полудню, или в районе обеда, каратели будут здесь. Раньше не хватало сил, теперь эти силы есть - противник формирует специальные подразделения для прочёсывания местности, набирают в них отнюдь не гуманистов. У них приказ: уничтожать мелкие группы или одиночные мишени, это касается и мирных жителей, и бойцов Красной Армии, крупные группы рекомендовано брать в плен, если они не оказывают сопротивление. Дело серьёзное, товарищ полковник. Дивизия должна покинуть лес уже через два часа…

Полковник молчал, небритые щеки покрывались бледностью.

- Ну ты даёшь, лейтенант!.. А ты молодец!.. Жалею, что раньше тебя не знал. Уверен, что всё так серьёзно?

- Да, товарищ полковник. Надо немедленно уходить в Карачаевские леса, спасать людей…

- Извини, лейтенант, немцы элементарно пойдут по нашему следу…

- Это поправимо, товарищ полковник: мои люди останутся здесь и постараются сбить противника с толку. С вами пойдёт красноармеец Шперлинг, он знает дорогу, остальные будут со мной: мы разделим обязанности и всё сделаем правильно, дополнительных людей не прошу, хватит того, что есть.

- Шперлинг, говоришь?.. - пробормотал комдив. - Он кто по национальности?

- Говорит что, русский, - Глеб невольно заулыбался. - Отличный парень и память у него они девичья - дорогу запомнил.

- Ладно, русский так русский… Чего не бывает в этой жизни… Лейтенант, ты понимаешь, что подписываешься на самоубийство? -полковник не мигая смотрел в глаза.

- Не уверен, товарищ полковник… - в горле пересохло и под ложечкой тоскливо заныло. - Постараемся выжить, мы ещё не готовы умирать…