Мент - Сергей Зверев

– Скригана Сергея Михайловича сегодня выписали. – Ответ лечащего врача прозвучал словно гром среди ясного неба.

Решив, что эскулап что-то перепутал или не расслышал, о ком идет речь, Андрей повторил свой вопрос:

– Я хочу узнать, можно ли сегодня допросить находящегося под арестом Скригана?

– Я же вам русским языком говорю: его выписали. – Судя по голосу, доносившемуся из трубки, на этот раз рассердился врач.

«Или я дурак, – пронеслось в голове у Андрея или земля в другую сторону вертеться начала! Что он несет?»

– Скриган под арестом. Его не могли отпустить, – все еще не веря своим ушам, пояснил Андрей, а потом потребовал:

– Позовите к телефону сержанта!

– Сержант ушел часа два назад, – ответил врач. – Сказал, что больше никого охранять не надо.

– Как это «не надо»?

– Ну, это уже ваши заботы. Сами и разбирайтесь. Мое дело людей лечить.

Андрей швырнул трубку на рычаг.

Мгновение поразмыслив, он вдруг вскочил с кушетки, метнулся в прихожую, сунул ноги в ботинки, накинул куртку и, хлопнув дверью, помчался к своей машине.

«Идиотизм какой-то! – думал, проносясь П0 московским улицам. – Кому это взбрело в голову снять охрану? Все знают, что на Скригане висят не какие-нибудь мелочи. Причем вина его практически доказана. И что теперь? Бандит заляжет на дно, а то и вовсе умотает из столицы. Он хоть и туп, но не дурак. Пожизненное ему ни к чему».

Остановив джип у милиции, Андрей взбежал на крыльцо и, распахнув дверь, рявкнул:

– Кто дежурил в клинике?! Все, кто был в вестибюле, с недоумением оглянулись на него.

– Осокин, – высунувшись в окошко, пробормотал дежурный.

– Где он?

Дежурный оглянулся и в тон Андрею скомандовал:

– Осокин, на выход. Четвертовать будут. Сержант Осокин с маленьким брюшком осторожно выглянул из-за стеклянной двери дежурки. Физиономия у него была, как всегда, заспанной.

– Ко мне! – гневно приказал Андрей. Нервно моргая, Осокин короткими шажками приблизился к майору. Вид начальства не сулил ничего хорошего.

– Почему не в клинике?

– Мне сказали, что пост снимается.

– Сказали?!

– Точнее, приказали, – уточнил Осокин, на всякий случай вытянувшись в струнку.

– Кто?

– Бухало.

– Кто? – Андрею показалось, что он ослышался.

– Полковник Бухвостов, – поправился Осокин. – Позвонил и приказал возвращаться в отделение. Это его приказ.

– Какого черта?! – вспылил Андрей. Сообразив, что срывать злость на сержанте по меньшей мере несправедливо, махнул рукой и решительно двинулся к лестничной клетке.

На одном дыхании взлетев на третий этаж, кинулся к кабинету Бухвостова. Без стука распахнул дверь.

– Это вы приказали снять пост в больнице? – спросил с порога.

Сидевший за столом полковник не ожидал такой молниеносной атаки и при первых словах Корнилова вздрогнул.

– Тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнул трижды и сверкнул глазами на Андрея. – Ты что, уже генеральские погоны получил? Что за обращение к старшему по званию!

– Неужели вы не понимаете, что отпустили махрового преступника?! Теперь его днем с огнем не сыщешь.

– Ах ты об этом, – успокоился Бухвостов и кивнул на стул. – Садись, поговорим. Хочу предупредить: еще одно такое явление Христа народу, и получишь взыскание. Скажем, выговор в личное дело. Два заочных у тебя, кажется, есть.

Андрей сел.

– Я понимаю, что вы старший по званию, но…

– Никаких «но»! – оборвал полковник. – Сам виноват. Нужно с умом подбирать свидетелей.

– То есть? – вспылил Андрей.

– Обвинение строится на заявлении Виноградовой. Верно?

– Да. И что? :

– Не чтокай, а лучше послушай, что я скажу.

Твоя Виноградова была сегодня у меня и забрала свое заявление.

– Как забрала? – растерялся Андрей. – Этого не может быть!

– Повторять не буду, – рассердился Бухвостов. – Я битых полчаса уговаривал ее не делать этого. Но она так захотела. А коли нет заявления, не имеем права держать под стражей Скригана. Вопросы есть?

– Она не могла так поступить, – не сдавался Андрей. – Даже если она забрала заявление об изнасиловании, остается обвинение в попытке убийства! Я сам видел, как Скриган душил ее!

– А еще двадцать человек видели, что я мочусь на клумбу перед Белым домом… Короче, выход там. – Бухвостов кивнул на дверь. – А будешь доставать, упеку на трое суток. Все ясно?

Поняв, что спорить с полковником бессмысленно, Андрей решил не нарываться.

В глубине души он надеялся, что произошла чудовищная ошибка. Заглянув в свой кабинет, решил все перепроверить. Позвонил домой Наташе. Выслушав несколько очередей длинных гудков, повторил набор. Лишь после третьей попытки подняли трубку.

– Алло, – послышался слабый женский голос.

– Могу я поговорить с Наташей? – попросил Андрей.

– А кто звонит?

– Майор Корнилов из сто тридцать шестого отделения.

– И что вам нужно? – недружелюбно отозвалась женщина.

– Поговорить с Наташей.

– Насколько я знаю, вы уже поговорили с ней сегодня. Пришла вся зареванная.

Незаслуженные упреки разозлили Андрея. "

– Вы можете позвать ее к телефону? – потребовал он.

– Нет, – категорично ответила женщина. – Наташа не хочет с вами говорить. И очень вас прошу, оставьте мою девочку в покое. Ей и так досталось не приведи господь.

– Я не желаю ей зла… – начал Андрей. Его прервали короткие гудки.

Он попытался перезвонить, никто не поднял трубку.

«Откуда такая ненависть? – недоумевал он. – Что-то произошло. Может, знает кто-нибудь из наших».

Он набрал номер Дорофеева.

– Срочно собери ребят. Есть разговор. Через пять минут в кабинет ввалились Дорофеев, Калина и Гурвич. Еще минут пять ждали Бабкина. Едва тот опустился на стул, Андрей объявил:

– У нас ЧП. Наташа Виноградова забрала свое заявление. Скригана отпустили.