Холодная ярость - Сергей Зверев

Ребята из СМИ доконали бы пострадавших окончательно, если бы вовремя не подоспели медики и спасатели. Последние вообще не церемонились с журналистской братией, чуть ли не пинками и зуботычинами разгоняя вертящихся под ногами корреспондентов.

Получив несколько раз по загривку, пресса поняла всю серьезность ситуации для себя и пассажиров и немного успокоилась, давая специалистам возможность работать беспрепятственно, и те наконец принялись исполнять свои прямые функции.

Беглый осмотр раненых и пострадавших был неутешителен: ко множественным переломам и ожогам добавились еще и обморожения. Врачи вообще удивлялись, как могли выжить многие из раненых, и действия медиков стали резче. Они и сами стали гонять чрезмерно надоедливых журналистов.

– У вас есть связь с военной базой? – обратился к одному из оставленных коммандос главный из медицинского персонала. – Нам понадобится еще по меньшей мере три-четыре вертолета, – пояснил он, – и срочно. Мы не сможем эвакуировать всех раненых. В таких условиях не сможем и организовать должную медицинскую помощь, а людей надо немедленно доставить в госпитали. Все намного серьезнее, чем я предполагал.

– Но я не могу просить, а тем более приказывать прислать вертолеты… – растерялся коммандос.

– Я сам буду разговаривать с вашим начальством, – в приказном тоне сообщил медик. – Вы только предоставьте мне связь. Мешкать нельзя. Прогноз по-прежнему неутешительный, и снегопад может начаться в любую минуту.

Спасатели между тем выносили тяжелораненых и осторожно укладывали их в вертолеты. К этому времени журналисты покончили с «ходячими» и, потеряв к ним всякий интерес, набросились на бесхозно лежащих в вертолетах тяжелораненых пассажиров.

– Вы же не морской пехотинец? – Молоденькая журналистка удивленно уставилась на Олега Петровича Коноваленко, старательно нацеливая на него объектив видеокамеры. – Вы откуда?

– Не надо меня снимать, – здоровой рукой капитан решительно отвернул камеру в сторону.

– Вы – русский?!! – удивленно произнесла девушка. – Я по акценту догадалась: вы – русский десантник!

– Русский десантник… Русский десантник… Русский десантник… – Слух мигом прошелестел среди братии из СМИ, и разношерстная толпа очертя голову рванула к вертолету со столь необычной находкой. Еще бы! Раненый русский десантник в Гренландии! Куда там с ним тягаться йети!

– Не надо меня снимать! – грозно выкрикнул Коноваленко, но это только подлило масла в огонь. Почему нельзя? Вы тут с секретной миссией? Где ваши напарники? Какова цель вашего прибытия в Гренландию? Вопросы сыпались, как из рога изобилия.

Понятное дело, что капитанская должность в российском подразделении элитного спецназа парашютистов – профессия не публичная. Даже наоборот. Это где-то сродни тому, что на экране телевизора показать разведчика и сообщить:

– Это – русский разведчик Иванов. Просим вас любить его и жаловать.

И как Олег Петрович ни отбивался, противостоять натиску вездесущих папарацци он не мог. Поэтому Коноваленко тихо и коротко выругался по-русски, закрыл глаза и поглубже надвинул на глаза белый капюшон маскировочного халата. Вопросы журналистов он игнорировал, на их приставания никак не отвечал, справедливо рассудив, что рано или поздно эта игра им надоест и они отстанут. Надо было только убедительно разыграть роль тяжелораненого.

Олег Петрович призвал на помощь все зачатки своего театрального мастерства. Он заскрипел зубами, застонал и свесил голову на грудь, как это делали в фильмах, явно давая понять, что он если не умер, то, во всяком случае, потерял сознание. И надолго…