Синтетический солдат - Сергей Самаров

Я вспомнил, зачем включал компьютер изначально. И снова перезагрузил его, чтобы в электронной подписи посмотреть номера телефонов майора Лукьянца. Номера я запомнил. Не люблю записывать лишнее. Некоторые, наоборот, предпочитают бумаге доверять. Но мне не нравится искать по карманам нужные листочки. Лучше уж довериться памяти, которая никогда не подводила. Не должна была подвести и в этот раз.

Звонить со своей трубки я не стал. Вышел к дежурному по штабу. Старший лейтенант при моем появлении встал из-за стола и вытянулся.

– У тебя «мобильник» с собой?

– Так точно, товарищ подполковник. С собой.

– Громкая у тебя трубка? Звук громкий?

– Если на полную громкость включить, можно к уху не подносить.

– Хорошо, сейчас поможешь мне. Умеешь пьяным голосом разговаривать?

– Я не пью, товарищ подполковник.

– А я и не предлагаю. Я предлагаю только говорить пьяным голосом. Или ты не слышал, как пьяные говорят?

– Слышал, товарищ подполковник. Я сумею.

Старлей вытащил трубку.

– Спросишь Вадима. Независимо от того, кто и что тебе ответит, будешь требовать Вадима. Невменяемо требовать.

– Я понял, – старлей нашел клавишу регулировки звука и прибавил громкости.

Я продиктовал номер. Он стал набирать. Каждое нажатие уже издавало громкий писк. Если и голос будут слышен так же, это хорошо.

– Вызываю?

– Вызывай!

Ответили не сразу. Видимо, человек, у которого была трубка, был чем-то занят. Может быть, за рулем сидел, а трубка была где-то в глубине карманов. Я уже начал надеяться, что вообще не ответят. И это, по моему сугубому мнению, было бы хорошо. Но все-таки ответили:

– Слушаю, майор Лукьянец.

– Вадима мне надо, – настолько пьяно сказал старший лейтенант, что мне захотелось посмотреть ему в глаза для проверки, а потом отправить его строевым шагом под домашний арест, поскольку гауптвахты у нас в бригаде нет. – Это ты, Вадюха?

– Я, кажется, представился… – сурово произнес Юрий Захарович.

Ошибиться было невозможно. Я узнал голос.

– Позови Вадюху! – потребовал старший лейтенант. – И быстро, шевелись…

Лукьянец отключился от разговора.

– Молодец, – похвалил я старшего лейтенанта. – Номер запомнил?

– Так точно. Забыть?

– Нет. Помни. Если он позвонит для проверки, говори с ним так же пьяно. Невнятное что-нибудь придумай. Заяви, что ты вообще никому не звонил, что ты за рулем сидишь. Посмеши человека. Пусть порадуется.

Я же не сильно обрадовался. Я вообще не знал, был ли взрыв кабинета майора Лукьянца. А если взрыв был, кто в кабинете уничтожен? Сам майор или его клон, который в данной ситуации тоже может засветиться на горизонте. Хотя это и маловероятно. Но ведь майор Лукьянец вместе с отставным майором Салтыковым отправляли на задание украинских бандитов уже после того, как отставной капитан Чукабаров взорвал Лукьянца в своем кабинете? И что из этого получается? Кто-то водит за нос на коротком поводке и Владимира Николаевича, и меня? Или Владимир Николаевич вместе с Лукьянцем считают, что они водят меня за нос. И вообще, Владимир Николаевич со мной общался половину ночи или его клон?

К сожалению, я понятия не имел о том, как отличить клона от человека. Когда они двое лежали передо мной на полу, я выбрал того, кто имеет шрам на руке. Знакомый мне шрам. У второго шрама не было. Это точно. Но долго ли сделать шрам клону? Единственно, требуется знать, где и какой формы этот шрам.

У меня возникла мысль, что телефон Елизаветы Николаевны мог быть поставлен на прослушку. Она звонила мне, говорила, что у тела в морге нет шрама. Если разговор прослушивался, то мне могли подсунуть подготовленный клон. Значит, следует проверить, есть ли «прослушка». Моих собственных знаний для определения этого не хватало. Я знал, что есть какие-то приборы, измеряющие силу тока в проводах телефонной линии и определяющие наличие подслушивающей аппаратуры. Но сам я с такими приборами не работал, да и линию искать было долго. Для этого требовалось хотя бы в гости в Елизавете Николаевне отправиться. Еще была возможность проверить через аппаратуру космического управления ГРУ. Это, конечно, было дороже для государства, но и надежнее. На язык Елизаветы Николаевны я тоже сильно не надеялся.

Подумав, что и моя трубка может быть на прослушке, я звонить с нее не решился, и даже не решился звонить со своего стационарного служебного телефона. Наверное, следовало позвонить из штаба бригады по телефону ЗАС[24]напрямую командующему, потому что никто, кроме него, не может обратиться в управление космической разведки с такой просьбой.

Я посмотрел на часы. Скоро начинался рабочий день. Как только начнется, сразу пойду звонить. Я уже даже вспомнил номер командующего. И тут понял, что мне звонить и не нужно…

* * *

Вчера утром мне звонила Елизавета Николаевна. Звонила со своего домашнего телефона. Но откуда она могла узнать мой номер. Номер моей трубки? Я купил себе смартфон только перед поездкой в командировку, чтобы и там, в горных районах, иметь выход в Интернет. И тогда же купил новую sim-карту. Не могла Елизавета Николаевна знать мой номер, как не мог его знать и сам Владимир Николаевич. Впрочем, Владимиру Николаевичу это узнать было просто. Только позвонить кому-то из знакомых офицеров бригады. А общих знакомых у нас много. Но он позвонил мне вскоре после того, как мы с Елизаветой Николаевной вышли из его квартиры. И не сказал, что с трудом нашел мой номер. Он позвонил так, словно номер мой хорошо знал. Значит, и Елизавете Николаевне его сообщил он же. Значит, Елизавета Николаевна в курсе всего происходящего и играет вместе с братом в опасную игру. А безопасной игру против подполковника военной разведки считать нельзя никогда. Вот уже два прокола со стороны Владимира Николаевича. Вернее, даже три. Обман со взрывом майора Лукьянца, знание им и его сестрой номера моей трубки, который они знать не должны, и неувязка во времени взрыва и во времени инструктажа Лукьянцем украинских бандитов. Этих проколов достаточно для того, чтобы свернуть Владимиру Николаевичу шею. Есть и четвертый, но еще не прокол, а очень подозрительный момент. Чукабаров очень хотел затащить меня на территорию НПО «Химера». Зачем? Скормить своим зверям? Тогда какой смысл вообще был втравливать меня в эту историю? Нет, дело совсем другое. И в чем была суть вопроса, мне было пока не ясно. Ясно было только одно – меня хотели каким-то образом использовать.

Телефонный звонок прервал мои размышления. Я посмотрел на определитель. Звонил Сережа Ковальчук. Видимо, и эсэмэску получил, и электронную почту уже проверил.