Последний путь - Антон Ярыгин

— Да, вот только как быть с самолётом? — говорит Михалыч.

— Чего вдруг? — спрашиваю его.

— Перегруженным будет, — ответил он.

И я задумался: а ведь это ещё не всё. Прилетим — куда их размещать? Вода, еда, одежда? Хотя… Ладно — нам ещё долететь надо.

— Сначала добраться до него надо, — прекращаю демагогию на корню. — Решаем проблемы по мере их поступления.

Мужчины кивнули, одобряя мои слова.

* * *

Теперь осталось самое неприятное — ждать. Была бы хотя бы смена ночи и дня — так бы было хоть чуток, но проще. Вояки нас тренировали, возле дверей всегда дежурили по двое. В общем — мы готовились. И, наконец, этот день настал.

Во время отработки очередного приёма дежурные заставили нас всех прекратить тренировки. Потому как они услышали, что кто-то идёт за дверью. И он — не один. В этот момент все встали на свои места: несколько человек возле двери с одной стороны, несколько — с другой. До этого мы перетащили все трупы на середину камеры. Как раз, чтобы бросились в глаза вошедшим. Всё, все на позициях.

Дверь открылась, в камеру вошли десять человек охраны. Немного больше, чем мы ожидали. Однако эффект неожиданности от увиденных трупов сработал:

— О! Допрыгались, придурки! — сказал один из охраны, глядя на трупы.

Для нас это был как сигнал к нападению — сначала начали те, что были впереди. Охранники отвлеклись на них. И именно в этот момент чуть ли не двадцать человек, стоявших возле двери, начали их месить. Две минуты — ещё пять трупов и пять дубин.

— Отлично, — командует Михалыч. — На выход!

Первыми вышли те, что были с дубинами. После чего последний вооружённый показал знаком, что всё чисто. И мы покинули камеру. Ну что же, Город, мы уходим. И этот уход будет громким! Обещаю!

Глава 14

Мы все вышли в коридор, который был довольно узким. Куда идти — неизвестно. Однако грохот в коридоре справа от двери в камеру намекнул, что туда. Мы дружной толпой ломанулись. Какого же было удивление, когда увидели ту самую троицу палачей. Те тоже удивились не меньше нас. Да, одеты и вооружены были качественно. Но их это не спасло: как выяснилось, в рукопашке они никакие. Сначала палачи пытались оказать сопротивление. Однако после пропуска нескольких ударов дубиной особо ретивых беглецов они уже молили о пощаде. Но никто их щадить не собирался. Этот Город — город смерти. И он собирает свою жатву. Ему неважно кто — свой или чужой. После с трупов сняли броню. Оказывается, они всё же были вооружены для ближнего боя — ножи, пистолеты.

— Живём, — говорит Желябов.

После чего идём налево — там виден свет. Однако каково было наше удивление, когда мы оказались на арене. Сначала зрители орали что-то типа «Порвите их, негодяев!». И тут вместо «нарядных» палачей вышли мы… Человек эдак сто. И стоило нам выйти, как тут же толпа замолчала. Да, это было для всех неожиданностью. Мы бегом бежим через стадион. И теперь начинается обратная реакция:

— Это что за…? Где стрельба, кровь? — и, кажется, кто-то в нас что-то кинул…

Хочешь стрельбы и крови? Беру у рядом бегущего бойца автомат и стреляю очередью поверх голов зрителей. С криками, визгами люди запаниковали и побежали. Паника… Это гораздо страшнее, чем-то, что если бы я реально кого-нибудь из них убил. Люди сначала столпились возле выходов. А затем началась самая натуральная давка. И, что-то мне так кажется, что кого-то всё же затоптали насмерть. Но нас это уже не касается: на вип-трибунах, как оказалось, была вооружённая охрана. Они начали по нам стрелять. Кого-то из наших успели даже ранить. Кто-то выстрелил в ответ по трибуне. И ответным огнём с нашей стороны их удалось хотя бы задавить. Охрана вип-трибун присела, тем самым подарив нашему табору время уйти со стадиона.

На другой стороне нас уже дожидалась вооружённая охрана. Они бегом выскочили из ворот, совершенно не заботясь о собственной безопасности. За что поплатились своими жизнями. Короткими очередями из трёх автоматов и тремя выстрелами из каждого пистолета удалось их уложить.

— Антон! Хватай! — крикнул мне Михалыч.

Он быстро снял с трупа автомат, а затем кинул его мне. Затем быстро прошерстил карманы, и мне достались ещё пара магазинов с патронами. Затем кинул таким же образом автомат Коляну, который до сих пор хромал. Что, в принципе, не удивительно: неделя прошла, он ещё не восстановился толком.

Из-за вынужденной задержки охрана вип-трибун вылезла. Однако выстрелить не успела — их уже ожидали наши бойцы. Меткими выстрелами все трое охранников были убиты.

— Скорее! — закричал Желябов, забежав предварительно в ворота.

У нас вооружённых бойцов стало больше, поэтому часть из них побежала вперёд. Остальные прикрывали отход. И весьма вовремя — на другом конце стадиона, с той стороны, откуда мы пришли, появились вооружённые охранники. Я и ещё пара бойцов открыли по ним огонь до того, как те начали палить по нам. Однако ввиду большого расстояния, мы не сумели их перебить. Но одного-двоих ранили. Нам тоже досталось: кого-то из убегающих успели ранить. У нас, так-то, не стояла цель их убить — мы лишь помогли нашим, выиграли время. И как только в ворота зашёл последний, невооружённый человек, мы забежали внутрь, закрыв за собой ворота. Вовремя — в створки ворот, едва стоило нам их закрыть, застучали пули. Накинули засов и побежали за остальными. На улице, как это было обычно в Городе, царила летняя погода. Как и почему — не спрашивайте. Возможно, что рядом находящиеся изотопы греют землю. Нас вёл Желябов — он знал, где стоит самолёт. Прохожие от нас шарахались в испуге. Внезапно завыла сирена. А женский голос сообщил:

— Код: чёрный!

Когда я работал в полиции, ни разу не слышал этот код. И от этого ещё страшнее — скорее всего, это приказ на наше уничтожение. И вот только так подумал, как позади нашего табора появился броневик.

— Врассыпную! — ору всем, а сам прыгаю влево.

Хорошо, что меня послушались все: броневик открыл стрельбу с пулемёта. Только благодаря своевременно поданной команде плотная толпа рассосалась. Но жертв избежать не удалось — кого-то ранило, а кое-кто и погиб. С криком «Твари!» бегу на броневик. Прыгаю на броню и понимаю: уничтожить тех, кто внутри с тем, что есть, не получится. Сначала была мысль расстрелять в смотровое окно, но вспомнил, что там — видеокамеры. Попытаться сломать механизм поворота башни или поворота